Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Мы с Лорен ездили купаться в Пэнтере, – ответила я.

– Вдвоем? – Отец отложил кисть.

– Ну да. Мама разрешила взять машину.

– С вами никого не было?

– Только мы с Лорен.

– На речку надо ездить с кем-то из взрослых. Я же тебя предупреждал. Ты не должна лезть в воду, если рядом нет взрослых.

Я не верила своим ушам. Такой голос я слышала от отца всего раз или два за всю свою жизнь. Он действительно разозлился, и это было странно, потому что отец никогда не злился.

– Мы уже сами взрослые, – возразила я. – Тем более там было полно народу. Я же не пошла на речку одна посреди ночи.

И все сейчас же изменилось. Лицо отца иногда становилось чем-то вроде киноэкрана, на котором разыгрывалась целая история. Он больше не сердился и выглядел немного виноватым из-за того, что накричал на меня.

– Просто я ненавижу воду, – сказал он. – Она меня с ума сводит.

Это правда. У отца были трудные отношения с водой. Он не подходил к ней близко. Переходя через мост, задерживал дыхание. Он просто не умел плавать.

– У тебя психоз, – сказала я. – В следующий раз, когда мы пойдем купаться, пойдешь с нами, если хочешь.

Он вернулся к своему стулу, а я поднялась наверх и стояла под душем, пока не кончилась горячая вода. Порой у меня возникало ощущение, что мы с отцом обречены вечно сражаться друг с другом из-за того, кто за кого больше волнуется. Возможно, мать права и этим я похожа на него.

Три дня спустя мне удалось уговорить мать на очередной урок вождения. Она согласилась, но все неожиданно рухнуло. Мы уже шли к двери, когда появилась сестра Бернадетта и сказала, что для нас обеих есть письма. Мы направились к стойке и забрали из наших ячеек для ключей по тонкому конверту. Мой, легкий как перышко и голубой, был от единственного человека, с которым я вела переписку, – от Сильвии из Испании. Свое письмо мать с минуту повертела в руках, а затем сунула в карман юбки.

– Тебе придется пойти без меня, – сказала она.

– Я могу подождать, пока ты прочтешь. – Я сунула палец под клапан и вскрыла конверт.

– Нет, – отрезала она. – Не сегодня.

Она развернулась и ушла, но не на кухню, а на улицу. Я двинулась за ней. Не могла же я так легко отказаться от прогулки с матерью на машине.

– Эй! – крикнула я с крыльца.

Она шла к своему дому, к маленькому домику, где мы раньше жили вместе. Остановилась и, закрываясь ладонью от слепящего солнца, обернулась ко мне.

– Что? – спросила она.

– Я хочу покататься, – ответила я. – Пойдем.

– Не могу. – Она стояла и смотрела на меня.

Размышляла, вернуться или нет? Или думала о чем-то другом? Неизвестно.

– Мам? – Я начала спускаться с крыльца, но она помахала мне и ушла.

У меня испортилось настроение. Я села на ступеньку и стала читать письмо.

«Дорогая Сесилия!

Я тебя не слышала уже долго и продолжаю ждать твое письмо в своем почтовом ящике. Я надеюсь, что ты здоровая и твое молчание не из-за болезни».

Сложив листок, я сунула его обратно в конверт. Мне было не до Сильвии.

Я убивала время как могла, читала один из отцовских детективов и злилась на мать, оставившую меня с носом. Решила, что пропущу ужин и посижу дома, но в четыре часа неожиданно для себя уже шагала к «Святой Елизавете» узнать, не нужна ли моя помощь. Каждый летний день тянулся бесконечно, как неделя.

Будь у меня деньги, я бы снова превратила «Святую Елизавету» в гостиницу «Луиза». Незамужние беременные со всего мира могли бы по-прежнему приезжать сюда, но как в гостиницу – с обслуживанием в номерах и лифтами. На заднем дворе я установила бы бассейн и большую беседку, где они могли бы танцевать. Пусть бы танцевали друг с другом, если им хочется. Ничего страшного, все равно никто не увидит. Кто тут мог появиться? Отец отлично справлялся, поддерживал все в приличном состоянии, но для одного человека здесь было слишком много работы. Требовалось нанять еще кого-нибудь, кто занимался бы только садом. Тогда здесь стало бы по-настоящему красиво.

Я пришла на кухню и увидела Лорен, которая резала болгарский перец. За годы еда у нас сильно поменялась. Теперь готовили все диетическое и полезное для беременных. Даже классический чай со льдом заменили мятным напитком без кофеина, по вкусу напоминающим разбавленную жидкость для полоскания рта. Стояло лето, и сестра Эванджелина сидела возле холодильника. Когда я вошла, они с Лорен говорили о святой Терезе. Лорен пыталась выяснить, как святые помогают людям преодолевать их личные трудности.

– Я много молилась, – сказала Лорен. – И хочу понять, надо ли быть привязанной к одному святому или лучше просить разных.

– Проси разных. – Я взяла ломтик перца. – Подстрахуйся.

– Не помешает, – согласилась сестра Эванджелина.

– А где мама?

– Весь день ходила туда-сюда, – ответила сестра Эванджелина. – После обеда не произнесла ни одной законченной фразы.

– А что вы хотели услышать?

Мы разом повернулись на голос, раздавшийся от кладовой.

– Когда ты успела вернуться? – спросила сестра Эванджелина.

Мать вышла к нам и напугала меня чуть не до смерти. У нее был совершенно безумный взгляд.

– Недавно. – Она сцепила пальцы сзади на шее и стала похожа на девчонку.

– Ты узнала какие-то новости. – Сестра Эванджелина не спрашивала, а утверждала.

– Нет, – возразила мать.

– Не ври, Роузи. – Сестра Эванджелина выпрямилась в кресле, показывая, кто тут главный.

– Выкиньте из головы! – отмахнулась мать.

– Отвечай, – приказала сестра Эванджелина.

– Мы не можем это обсуждать. – Мать повысила голос совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы мне захотелось сбежать домой. Но сестра Эванджелина и ухом не повела.

– Девочки, – повернулась она к нам, – не могли бы вы ненадолго выйти на улицу?

Я покосилась на Лорен, которая едва заметно пожала плечами и положила на стол нож.

– В чем дело? – поинтересовалась я.

– Просто выйдите, – сказала мать.

– Я должна знать, что происходит.

На этот раз мать посмотрела прямо мне в глаза:

– Ты не можешь знать все! Черт возьми, Сесилия! Тебе не обязательно знать все обо всех!

Я уставилась на нее. Почувствовала набегающую волну слез и крепко стиснула зубы, чтобы помешать им вырваться на волю.

– Я просто задала вопрос, – буркнула я. – Я только хотела…

– Выйди, милая, – попросила сестра Эванджелина. – Позволь нам с матерью немного поговорить. Тебе не о чем беспокоиться. Вы с Лорен дадите нам несколько минут.