Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

Она сшила его сама. Она почти все шила сама, чтобы занять вечера. Я видела, что платье мне велико – мать намного выше меня, – но я все равно отложила его. Добавила свитера и бежевую комбинацию. Пару чулок. Вещей было мало, и, порывшись в них минут десять, я бросила на кровать те, что решила унести к себе. Все вместе поместилось бы в пакет из супермаркета.

В тумбочке у кровати я нашла синюю шариковую ручку, стопку почтовых открыток с одинаковым изображением заката и блок почтовых марок. Их я тоже заберу. На мгновение я заколебалась, не вернуть ли все на место, чтобы дом оставался как при ней и я могла приходить сюда, трогать ее вещи и вдыхать ее запах. Нет, что за бред. Эти вещи должны быть у меня. Платья можно укоротить и носить, как и свитера. Я буду носить ее вещи, пока они не станут моими. На кухне я нашла пакет и сложила в него одежду и все остальное.

Я не обнаружила ни одной написанной строчки. Даже в мусорном ведре, которое я тщательно проверила. Мать брала книги в маленькой библиотеке Хабита и возвращала в срок, поэтому не имело никакого смысла искать в доме книгу с ее подчеркиваниями или пометками на полях, например: «Точно!» – как писали мои сентиментальные одноклассницы напротив понравившегося пассажа.

Я пошла в ванную и открыла аптечку. Негусто. Пузырек аспирина, непочатый тюбик зубной пасты, банка крема для рук. Их я тоже забрала.

Но она хотя бы увезла мои подарки, если давным-давно не выкинула их или не отнесла в лес и не закопала. Металлический браслет с брелоками, который я в девять лет купила ей на Рождество, большую синюю миску, кашемировый шарф, на который я долго копила деньги. Все это исчезло. Спасибо. Наверное, найди я их здесь, это меня добило бы.

Я все еще надеялась, что отыщу в доме что-то лично для себя, хотя ничего моего здесь давно не было. Может, записку, спрятанную в таком месте, где найти ее могу только я. Она сделала это, чтобы не ранить чувства остальных. Или не записку, а нечто вроде зашифрованного послания, разгадать которое под силу только мне. Из него я узнаю, куда и почему она уехала. Я обыскала в доме каждый уголок, подняла диванные подушки, проверила отделение для льда в морозильнике. Ничего.

Я стояла в кладовке, размышляя, что может быть наверху, на полке у меня над головой, когда услышала, как открывается дверь. Я резко развернулась, едва не потеряв равновесие, и увидела отца. Встреча застала нас врасплох, и мы оба испытали разочарование, поскольку подумали, что увидим кое-кого другого.

– Я заметил свет, – сказал он, – и решил проверить.

– Я тут просматриваю вещи, – ответила я.

Он шагнул в дом и сел на кушетку. Я не понимала, как вышло, что из-за боли, которую мы чувствовали, между нами возникла такая неловкость, но спросить его не решалась.

– Что-нибудь нашла? – поинтересовался он.

– Да нет, ничего особенного. Кое-что из одежды, несколько мелочей из ванной. Я бы взяла себе платья, если ты не против.

– Конечно. – Он повернулся ко мне. – Все это твое. Можешь меня не спрашивать.

– Я странно себя чувствую, – сказала я. – Как будто ворую эти вещи.

– Нет, что ты, – успокоил он. – Не глупи.

Мы немного помолчали, посматривая по сторонам.

– Я прожил в этом доме больше тридцати лет, – сказал наконец папа. – А теперь мне кажется, что я никогда здесь не бывал. Вот ведь дьявольщина.

– Пошли. – Я взяла пакет. – Пошли домой.

Мы выключили свет. Если он вдруг зажжется, мы сразу поймем: что-то происходит.

Но ничего не произошло. Кухню взяла на себя Лорен. Стряпать пытались сестра Бернадетта и сестра Лойола, и даже преподобная мать Коринна пару раз бралась приготовить соус, но у девушек явно получалось лучше. Мать оставила папки с меню и книжку рецептов со страницами, заложенными белыми бумажными полосками. Сестра Эванджелина по-прежнему сидела на кухне. Как выяснилось, все минувшие годы она внимательно наблюдала за тем, что делала мать, и теперь могла направлять своих помощниц, давая им советы и подсказки. В девяносто лет она вернула себе кухню.

Я заходила к ним с Лорен, но готовить отказывалась. Мне ничего не стоило бы занять место матери. Это более чем устроило бы мать Коринну, у которой до кухни никогда не доходили руки. Но я не собиралась позволить им навечно приковать меня к кухне. Я знала, что если она меня засосет, то больше не отпустит. Поэтому, когда я смогла там появляться, я смотрела, болтала с девушками, но ничего не делала.

Через три дня после отъезда матери рано утром ко мне пришла Лорен. Она разбудила меня, схватив за ногу. Она трясла ее, пока я не разлепила веки.

– Вставай, – потребовала она.

Я медленно села и постаралась сглотнуть слюну.

– Чего тебе? – спросила я.

– Покрасимся, – сказала она и поднесла к моим глазам коричневый бумажный пакет. – Сейчас покрасим тебе голову.

– Пошла к черту, – выдавила я, еще не окончательно проснувшись.

– Ни за что, – не согласилась она. – Я специально для этого пришла.

Она сдернула с меня одеяло и потащила вниз по лестнице в ванную.

– Стой! – запротестовала я. – Давай потом!

– Ну конечно. – Лорен опустила крышку унитаза, силой усадила меня и обмотала мне шею полотенцем. – Если я буду ждать, пока ты созреешь, мы никогда это не сделаем. Считай, что это приятный сюрприз. – Она вскрыла упаковку и принялась смешивать содержимое двух бутылочек. – Инструкцию я уже прочитала, – успокоила она меня. – Это пробная окраска, проверим на нескольких прядях. Если понравится, покрасим всю голову. Я думаю об этом с того дня, как мы ездили на речку. Ты сказала, что у тебя волосы мышиного цвета. Ну да, ты сама так сказала. – Она отделила одну прядь и принялась мазать ее какой-то пахучей жижей. Орудовала она чем-то похожим на кисточку из пузырька с замазкой. – Пока ты этого не сказала, я думала, что волосы у тебя очень даже ничего, но потом… – Она помахала кисточкой у меня перед лицом.

Я сидела замерев и не понимала, зачем позволяю ей все это. – Ага, уже вижу. Немного пресновато, добавим глубины.

Лорен продолжала мазать мои волосы. Действовала она очень осторожно. Я видела, что она старается.

– Тебе надо время от времени пробовать что-то новенькое. – Она говорила деловито и мягко, как парикмахер, дающий клиентке полезный совет. – Это поможет тебе обрести себя.

– На самом деле ты просто пытаешься поднять мне настроение. – Я оценила ее такт – она ни разу не вспомнила о моей