Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Мне тогда повезло, – возразила я. – Это не значит, что я все умею.

В результате раз в два-три дня она садилась со мной в машину. Мы ездили кругами – на восток до Рейнольдс-стейшн, на юг до Плезант-ридж, на север до Филпота. Она рассказывала мне о своих свиданиях в старших классах, о работе на кондитерской фабрике, об океане. Но больше всего матери нравилось говорить о самой машине и об искусстве вождения.

– Однажды я подобрала автостопщика, – сказала она.

– Шутишь!

– Нет, правда. Но если я узнаю, что ты подвозишь автостопщиков, то, прости господи, убью тебя. Если меня не опередит сам автостопщик.

– Где ты его подобрала?

– Вроде в Техасе, а может, на западе Оклахомы. Он шел в какой-то маленький городишко в Арканзасе. Его звали Билли. Интересно, что с ним теперь. Симпатичный был парень.

– А что было дальше? – спросила я, вспомнив предположения Лорен.

Меня вдруг заинтересовало, правда ли у матери были любовники, возможно даже автостопщики.

– О чем ты? Ничего дальше не было. Я отвезла его к родителям, поела и переночевала у них, а потом уехала.

– Ты там ночевала?

– Давай-ка без грязных намеков, – мягко заметила она, глядя в окно. – Ты проводишь слишком много времени с Лорен.

Наконец-то она обратила внимание, с кем я провожу время.

Мать открыла бардачок, вытащила стопку дорожных карт толщиной с телефонный справочник, нашла под ними солнечные очки, протерла их юбкой и надела. Это были очки из 1960-х в широкой белой оправе, и они так долго пролежали в бардачке, что снова вошли в моду. В них мать была похожа на кинозвезду. Она откинулась на спинку и вздернула подбородок.

– Нет ничего важнее, чем научиться водить машину, – заявила она. – Это главная тайна Вселенной.

Если верить матери, за рулем я держалась естественно. Я водила машину всего месяц, но уже умела объезжать прохожих, перестраиваться в другой ряд, выруливать на съезды на нужной скорости. Я мечтала пересечь на автомобиле всю страну, с ней вдвоем и больше ни с кем. Мечтала остаться с ней один на один в голубом «додже», где нам легко друг с другом. Наедине.

Разумеется, мои уроки вождения выводили Лорен из себя.

– Классно! – сказала она, узнав, что я собираюсь практиковаться и дальше. – Я тоже не умею водить.

– И никогда не научишься. – Я нашаривала под кроватью свои кроссовки.

– Но мне хочется.

– Перехочется. – Я сидела на полу и пыталась натянуть кроссовки, не развязывая шнурки. – Честное слово, ничего личного.

Я не собиралась ничего ей объяснять. Хотя сама до конца не понимала, почему так остро реагирую на ее просьбу.

Но чего Лорен не выносила, так это отказов. Следующую попытку напроситься в ученицы она предприняла на кухне. В присутствии матери и сестры Эванджелины я не могла ее отшить, но на этот раз «нет» сказала мать.

– Я не инструктор по автовождению, – отрезала она. – Я учу водить свою дочь. Уверена, Сесилия получит права и сразу начнет тебя учить.

Неудивительно, что, когда мы уходили, Лорен оставалась в самом мрачном расположении духа. К нашему возвращению она обычно занималась чем-нибудь до нелепости бессмысленным, например, мыла кухонный холодильник.

– Хорошо провели время? – спросила она, держа в левой руке мокрую тряпку.

Я покосилась на мать в ожидании поддержки, но она уже вернулась в свое обычное состояние. Сняла солнечные очки и снова превратилась в озабоченную повариху.

– Лорен здесь все утро трудилась, – вмешалась сестра Эванджелина. – Давайте, девочки, ступайте на улицу, развлекитесь немного. Слишком хороший день, чтобы сидеть взаперти.

– Пойдем куда-нибудь? – спросила я Лорен, но она по плечи залезла в холодильник.

Обиделась. Она полдня пробыла одна и ждала, что я буду ее уговаривать.

– Пошли, – сказала я. – Устроим на лугу пикник. Возьмем чаю со льдом.

– Что? – переспросила Лорен, на мгновение подняв голову. – Ты что-то сказала?

– Я сказала, что тебе пора выйти на солнце. – Зачем, спрашивается, она постоянно выпендривается? – Уже середина лета, а ты белая, как бумага.

– Езжайте на Пэнтер, – посоветовала мать, на миг спустившись с небес на землю.

Надо же, никогда бы не подумала, что она понимает, что происходит вокруг.

– А как мы туда попадем?

– На машине, – ответила мать. – Ты же ездила в Оуэнсборо. Думаю, ничего с вами не случится, если вы доедете до реки.

– Я все лето не плавала. – Услышав про Пэнтер, Лорен взбодрилась.

– Только вернитесь к ужину, – велела мать. – Не заставляйте всех волноваться.

Мать уже решила, что я умею водить машину. Тот факт, что у меня нет прав, она в расчет не принимала. Ее никогда не останавливала полиция, что, видимо, означало: полиции не существует.

Мы с Лорен зашли ко мне, и я одолжила ей купальник. Она переоделась в ванной. Мы взяли два старых полотенца и покрывало, которым никто не пользовался. Прихватили перекусить – в основном соленых чипсов и пару бутылок кока-колы – и пошли в гараж. Около часа дня я снова выехала на шоссе.

Хабит расположен почти на том месте, где Пэнтер разделяется на два рукава. Чтобы попасть к реке, надо проехать десять миль на север или десять миль на юг, но все предпочитают южное направление. В паре мест, там, где русло расширяется, река достаточно глубока, чтобы плавать, не цепляясь за дно. Течение там медленное, берег пологий. С первых дней лета сюда стремились все местные жители. Добирались на машине.

Мы выгрузили припасы и расстелили на траве полотенца. Погода стояла жаркая, и я решила сначала позагорать, а потом уже лезть в воду. Я сняла шорты, подложила под голову рубашку и вытянулась на полотенце. Лорен села рядом и принялась рассматривать парней, которые купались в реке.

– Разденься, – предложила я, – а то загоришь пятнами.

– Мне и так хорошо.

Один из ребят, сверкая на солнце, словно новенький автомобиль, вышел из воды и помахал мне. Это был Энди Леблан из нашей школы, он учился на класс старше меня. Я помахала в ответ и подумала, что он никак не может знать, кто я такая. Но потом догадалась, что он помахал бы любой девушке в купальнике на берегу реки. Он, вероятно, понятия не имел, что мы ходим в одну школу. Мне почему-то показалось, что это и к лучшему.

– Ты с ним знакома? – спросила Лорен.

– Типа того.

Энди снова вошел в воду, подняв за собой пенную волну.

Лорен подтянула колени к груди и, несмотря на жару, вздрогнула, как от холода.