Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

Я опустила на него глаза. Мне никогда не приходило в голову ничего подобного, но слышать это было приятно. Я не знала никого лучше Джун. Но одновременно меня почему-то пробрала дрожь. Джун оставалась здесь, как будто ее доброта не позволяла ей уйти.

– Может, это потому, что, когда ты была маленькой, с тобой сидела она, – продолжал отец. – Я был против. Теперь, когда ты выросла, могу тебе признаться. Я считал, что заботиться о тебе должна мать. Но Роуз знала. Она знала, что Джун есть чем с тобой поделиться, и она не ошиблась. Горжусь, что ты выросла похожей на нее.

Тут подъехала мать. Я протянула отцу руку, помогая ему встать с кресла.

– Я сяду на заднее сиденье, – попросил он. – Там можно прилечь.

Я подождала, пока он устроится, захлопнула дверцу и села впереди. Мать смотрела прямо перед собой и, выезжая на шоссе, ни разу не обернулась.

По дороге мы опять обсуждали случившееся с отцом. Он рассказал матери, как это произошло. Я вспомнила, что в первую минуту, когда увидела его, подумала, что это не его кровь. С каждой новой подробностью мать все больше бледнела, как будто наш рассказ ее огорчал. Хотя не исключено, что в ночной темноте ее лицо просто казалось особенно белым.

– Сколько швов тебе наложили? – спросила мать.

– Пятьдесят семь, – ответил он. – Прямо не верится. Врач сказал, снимут только через две недели.

Я наблюдала за тем, как она ведет машину. Ее рука небрежно опиралась запястьем на нижний край руля, а она разговаривала с отцом, глядя на него в зеркало заднего вида.

– Эта девушка, Лорен, – заметил отец. – Какая славная.

– Да, она очень помогла. И вероятно, огребет кучу неприятностей, потому что никого не предупредила.

– Это нелепо, – возмутился отец. – Я поговорю с матерью Коринной. Объясню ей все. Она поймет.

– Надеюсь, – пробурчала я, глядя на профиль матери на фоне шеренги уличных фонарей, мимо которых мы проезжали.

Она пропустила ужин. Возможно, она вообще впервые не приготовила еду в «Святой Елизавете».

Мать подвезла нас прямо к дому и затормозила перед крыльцом. Медленно обвела взглядом окрестности. Посмотрела себе под ноги. Дверь была распахнута.

– Господи, – вздохнула она и на цыпочках поднялась по ступенькам.

Мы с отцом выбрались из машины и пошли за ней. Только сейчас я поняла, что поскользнулась на крови. Она, как тонкий слой краски, покрывала все поверхности. Все оставалось таким же, как при нашем отъезде: три подушки в пятнах, мокрое красное кухонное полотенце, стакан воды, перевернутый стул.

– Ну и погром! – ахнул отец.

– Не волнуйся, – успокоила я, – я все вымою. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Мы вошли в дом, и отец лег на кушетку. Я притащила из гостевой спальни подушку и подсунула ему под голову.

– Пойду принесу нам что-нибудь поесть, – сказала мать. – Вы тут сами пока справитесь?

– Конечно, – улыбнулся ей отец.

– Я же здесь, – добавила я.

Мать кивнула и направилась к выходу.

– Вернусь через пару минут, – с порога обернулась она.

– Из-за чего вы с ней поцапались на этот раз? – спросил отец, когда она ушла.

– Ничего мы не поцапались.

– Ладно, – вздохнул он. – Я слишком устал, чтобы с тобой спорить. – Он на мгновение закрыл глаза и снова их открыл. – Наверное, немного посплю.

– Давай. – Я накрыла его старым зеленым вязаным пледом, когда-то принадлежавшим Джун. – А я приберу. – Я наклонилась и поцеловала его в макушку.

Он ничего не ответил.

Я взяла на кухне ведро воды, мыло и щетку, включила на крыльце свет и вышла из дома. Погода стояла хорошая, было ясно и немного прохладно. Я бросила подушки и полотенце на лужайку и принялась отмывать деревянный пол. Кровь отходила легко, но ее было много. Стоило подумать, что все отмыто, как я обнаруживала новые пятна. Из-за этого мысли перекинулись на отца. Я стану о нем заботиться. Ничего особенно не изменится, но все же это будет началом нового этапа, и я прикидывала, как к нему подготовиться. Ждать помощи от матери не приходилось, в этом я не сомневалась.

Я все еще злилась на нее, но уже меньше. Может, просто устала. Хорошо бы перестать надеяться, что она станет другой! Оставить свои мечты о ней. Правда, надоело уже. Время от времени случалось что-то, какая-нибудь ерунда вроде уроков вождения, и я чувствовала, что мы не такие уж чужие, но она тут же находила способ показать мне, что ей на меня чихать. Другая давно уже усвоила бы урок. Видно, я оказалась поразительно тупой ученицей.

Я присела на ступеньку и вытерла руки о грязные, в засохшей крови, шорты, больше похожие на половую тряпку. Рядом валялся стул; я наклонилась, взяла его за ножку, чтобы поставить, и увидела надпись на нижней стороне сиденья: «Счастливого Рождества, Роуз. Твой друг Сон. 1968».

Это был красивый стул. Сколько я себя помнила, он всегда стоял в доме матери. Папа снял с него старый лак, чтобы покрыть новым. Я не знала, что он смастерил его сам. И подарил матери. Я провела пальцем по вырезанным на дне буквам. Мой палец прошелся по «Рождеству», «Роуз», «Сону», «1968-му». Я родилась в феврале 1969 года. Значит, он подарил ей этот стул перед самым моим рождением. Но написал: «Твой друг», а не «Твой муж» или «С любовью». Как мило. Тем самым он говорил ей, что он ей прежде всего друг. Он хотел сказать ей об этом уже тогда.

Вернулась нагруженная пакетами мать.

– Осторожно, – предупредила я. – Ступеньки мокрые.

– Да? – Она поставила пакеты на крыльцо. – А где твой отец?

– Уснул. – Я мотнула головой в сторону двери. – На кушетке.

Мать села на ступеньку рядом со мной.

– Я не сразу поняла, насколько все серьезно. Думала, он просто порезался. – Она обхватила колени руками, как будто замерзла. – Я поговорила с сестрой Эванджелиной. Зря я отругала тебя за машину. Теперь я знаю, что у тебя не было выхода.

Я пожала плечами и стерла пропущенное пятно крови. Мы долго молчали. Мне о многом хотелось поговорить с матерью, в голове вертелось множество вопросов, но меня вырастил отец, а он всем своим поведением приучил меня к мысли, что не стоит лишний раз беспокоить мать. И все же сейчас, сидя на этом крыльце, я не сдержалась:

– Почему ты переехала? – Я в упор посмотрела на нее.

– Куда переехала?

Я ткнула пальцем в направлении маленького домика за лугом. Свет в окнах