Линдт и Шпрюнгли - Лиза Граф

– Большое дерево дает тень, это важно, – возразил Рудольф.

– Пусть едут за город, там много деревьев, старых и высоких. Нет, подавай им дерево прямо у входа, они в нему привыкли, видишь ли, так привыкли, что вспоминают о нем, только когда его срубили.

С чего вдруг Йоханнес так разволновался из-за деревьев? Липы уже два года как нет.

– Да, она пала, королева деревьев, – процитировал Баур по памяти, – ее сломил не шторм, она пала жертвой своей эпохи – корыстной, алчной до денег. Газета так писала. Безумие же, нет?

– Не знаю, Йоханнес. Но ты же меня не за этим позвал в сад. – Рудольф снял жилет.

– Нет, липа – это история. – Баур налил ему еще лимонаду. – Ты знаешь, что наш высокочтимый национальный советник Альфред Эшер, самый главный руководитель нашей железнодорожной компании, несколько лет назад основал «Швейцарское кредитное общество», оно тут, за углом. Тем самым Эшер сделал Цюрих заметным банковским и экономическим центром. Я не понимал, почему он не построил своего заведения прямо на Ноймаркт, рядом с моим отелем, а остановился на Тифенхоф. Но теперь знаю…

Баур глотнул лимонада и утер пот со лба.

– Да? – Рудольф навострил уши.

– Великий Эшер скоро переедет на площадь, которая все еще называется Ноймаркт, но это уже ненадолго. Сдается мне, это название больше не подходит. К тому же в Цюрихе уже есть Ноймаркт на правом берегу Лиммата.

Рудольф задумался. Пока это все только слухи. Эшер строит новое здание, и площадь Ноймаркт получит другое название. А при чем тут Рудольф? Известное дело, великий Альфред Эшер основал свое «Швейцарское кредитное общество», в первую очередь, чтобы обеспечить финансирование своей Северо-Восточной железной дороги. И Рудольф слышал, что за счет «Кредитного общества» теперь все больше финансировались и другие частные и государственные предприятия. И таким образом, заведение Эшера постепенно превращалось в важное финансовое учреждение для экономики не только Цюриха, но и всей Швейцарии.

– И что? – Он выжидающе поглядел на своего друга.

Наверняка, у Баура еще козырь в рукаве.

– Здесь, на нашем Ноймаркт, – наконец поведал Баур, – будет возведено важное здание. Возможно, самое важное в городе.

– Правда? – усомнился Рудольф.

Что бы это могло быть? Ратуша вроде там, за Лимматом, там и останется.

– И что это за важное здание?

– Ну, вокзал, конечно! Когда заработает железная дорога, не останется ни лошадей, ни дилижансов. И центр города будет там, где находится железнодорожный вокзал, где можно сесть на поезд или сойти с него.

– Но ведь у нас уже есть вокзал, – возразил Рудольф.

– Этот слишком далеко, на севере. Новый, более крупный железнодорожный вокзал должен быть в городе. Ноймаркт – самое место. Вот увидишь, так и будет. И ждать осталось недолго.

– Ты думаешь? Ну да, для такого отеля, как твой, – лучше и не придумаешь.

– Это было бы весьма удачно и для, ну, скажем, кондитера: вокзал – это всегда новая клиентура. – Баур улыбнулся. – Тебе ведь давно уже тесно в Маркт-гассе. Не пора ли перебраться на центральную площадь города?

– Давно пора, – признался Рудольф, – но только я не Эшер, не Баур, не национальный советник, не владелец отеля.

– Ты кондитер и шоколатье. У тебя есть кондитерская и шоколадная фабрика в Хоргене.

– В Маркт-гассе по-прежнему главный мой отец, а я – у себя на мельнице.

– Тебе пора стать шефом в своей собственной кондитерской. Маркт-гассе тебе тесен. А отец, как видно, собирается жить вечно. Он похож на ту самую липу с Тифенхоф. Давид Шпрюнгли до последнего своего дня будет печь цюрихские сладости в Маркт-гассе. – Баур поднял свой стакан с лимонадом. – Прост! За тебя, Рудольф, за тебя и твоего отца!

– Прост, Йоханнес!

Собственная кондитерская Шпрюнгли! Не «Давид Шпрюнгли и сын», а просто – Шпрюнгли!

– Вот что ты за человек, Йоханнес! Напоил лимонадом – и иди теперь, Рудольф, повесив голову, как ослик, домой. Вот зачем я только зашел к тебе в сад, я же теперь совсем покой потеряю.

– Я не фантазер, Рудольф, ты это уже понял, мы давно знакомы. У меня уже есть готовое решение для твоей беспокойной головы.

– Да? Ты имеешь в виду, что Эшер даст мне ссуду, если я найду подходящее место для второго магазина?

– Я даже знаю, где тебе следует открыть новый магазин, – совершенно серьезно отозвался Баур.

– И где? – спросил Рудольф.

– Да вот же! – Баур развел руками. – Там, где когда-то стояла липа. На Тифенхоф, где Эшер и несколько работников держат его кредитное учреждение, пока хозяин его не перерос и не двинулся дальше. А тогда у меня уже есть для него строительная площадка рядом с моим отелем. Именно там, по соседству, где когда-нибудь появится и цюрихский центральный вокзал.

Идея железнодорожного вокзала на Ноймаркт не привела Рудольфа в восторг. Насколько он слышал, решение еще не было принято. Наоборот, многие возражали против еще одного вокзала в городе, хватит и Северного. Если построить вокзал в центре, полгорода будет перерезано железнодорожными путями, а этого многие не хотели. Но для Рудольфа не это было главное.

– Йоханнес, я ничего построить не могу. Ни здесь, ни где-либо еще. У меня нет на это средств.

– Я знаю, что на строительство тебе теперь не хватит. Поэтому я и не предлагаю тебе новое здание, как предложил бы Эшеру.

– А что тогда?

– Первый этаж в угловом здании на Тифенхоф, а если хочешь, то можешь добавить к нему еще и второй. Тебе не обязательно покупать этот дом. Пока что можешь арендовать один или два этажа. Если ты переедешь туда со своей кондитерской и пекарней, не отцовской, а собственной, то окажешься через дорогу от моего отеля. Тут тебе и я. И Мюнстерский мост, и Фрауенмюнстер. И Эшер под боком. Неплохая компания. И множество гостей и постояльцев отеля, как раз для твоего заведения.

– Старый ты лис, Йоханнес. Соблазнитель. Такими соблазнами дразнишь, человек и мечтать не мог о таком.

– Стало быть, хотя бы подумаешь? – спросил старый лис из Форарльберга, с другой стороны Альп.

Рудольф кивнул.

– Уговорил, подумаю. Сначала поговорю с Катариной, тогда и решусь. А потом уже с отцом.

Баур кивнул, Рудольф допил свой лимонад и встал.

– Поторопись, думай скорее, – крикнул он Рудольфу, когда тот уже направлялся к калитке, – это место пользуется большим спросом. Многие намерены расширять свое дело. Но я не хочу абы кого по соседству. Только благородные заведения и верные друзья.

Рудольф помахал рукой и закрыл за собой калитку. Он не пошел прямой дорогой по Мюнстерскому мосту, а сделал небольшой крюк к Тифенхоф, где в одном здании размещалось «Кредитное общество», а угловое здание только что было