Нерон - Конн Иггульден

– Не сделают, говоришь? Это боевые слоны, пацан. Деревянный забор специально сколотили, чтобы они случайно не размозжили тебе голову. Но если они вдруг захотят сбежать, никакой забор их не остановит. Видишь цепи у них на ногах? Так вот, эти слоны – убийцы. О да, они знают, что такое кнут, но, когда Клавдий переправит их на тот берег, они будут топтать врага, как всходы пшеницы. Эти варвары, которые раскрашивают себя синей краской, в жизни не видели зверей вроде этих моих приятелей и моей подружки Веспии.

Агриппина посмотрела на опциона, и тот смущенно улыбнулся:

– Она может ужалить, госпожа. А мальчик этот твой?

Луций стоял возле сколоченного из досок ограждения. Один слон протянул к нему хобот, как будто выпрашивал угощение. Луций, как зачарованный, похлопал слона по его длинному серому носу и подумал, что у слонов глаза, как у его матери, – коричневые, влажные и с длинными ресницами. Они как будто смотрели ему в душу и все про него понимали.

Самец, поглядев на Луция, запрокинул голову и захлопал огромными ушами. Мальчик ахнул и зашелся от смеха.

– Луций, быстро отойди оттуда! – позвала его Агриппина.

Офицер предупредил ее о возможных последствиях, и у нее сложилось впечатление, что теперь он просто ждал, что произойдет дальше.

Луций как будто оглох, и ей пришлось схватить его за шиворот и оттащить подальше от ограды. Слава богам, он еще был мал, и она могла с ним совладать.

Опцион, глядя на происходящее, как будто поскучнел и, кашлянув, сплюнул под ноги.

– Видишь, какие у них плоские лбы и острые бивни? Эти ребята протаранят любую преграду. Самые сильные быки с ними не сравнятся. И представь, они еще молоды, но даже сейчас способны снести любую стену!

– Но как… они же такие громадные, как их погрузить на галеру? – искренне не могла понять Агриппина.

Спросив об этом, тут же поняла, почему Клавдий всегда так внимателен к деталям. Он принял решение, и этих слонов доставили сюда из Африки только для того, чтобы они внушили ужас племенам Британии…

– Мы посадим на них своих возничих, те заведут слонов на галеры, а там мы цепями прикуем их к палубе. И, госпожа, они умеют плавать, я своими глазами видел. Ты думаешь, они такие громадные и сразу камнем пойдут ко дну? Но нет, они не потонут, они плавают прямо как собаки. – Опцион снова зыркнул на Луция, который предпринял очередную попытку подобраться ближе к слону. – Это они с виду спокойные, но вон как наблюдают за твоим мальчиком. Говорю тебе, эта троица – настоящие убийцы.

Луций принялся внимательно разглядывать ограду. Агриппина видела, что ее сын прикидывает, сможет ли протиснуться между досками, и недовольно поджала губы.

– Они просто невероятные, – сказала она довольному опциону.

– Ну, я был бы рад… показать тебе еще кое-что, госпожа. Если вернешься сюда без этого парня, – широко улыбнулся он Агриппине, продемонстрировав крепкие желтые зубы.

Она покачала головой:

– Уверена, мой дядя Клавдий хочет, чтобы я отдохнула с дороги.

Лицо собеседника мгновенно изменилось. Он побледнел, как будто увидел призрака, и быстро вернулся к своим подопечным, на ходу похлопывая их по серым бокам. Агриппина подумала, как спокойно они на него реагируют. И все же они огромные, и если ворвутся в шеренгу солдат… Агриппина даже зажмурилась, представив эту картину.

– Идем, Луций, – позвала она. – Давай найдем таверну «Синий вепрь» и что-нибудь поедим.

Зная своего сына, она схватила его за ухо и с силой вывернула так, что он завопил от боли.

– И сегодня ночью я придвину свою кровать к двери, а ты будешь спать на полу, как спартанец. Если попытаешься улизнуть, чтобы еще раз посмотреть на этих слонов, я утоплю тебя у пристаней. Все понял?

Луций на ходу пнул камень.

– Я не утону… – буркнул он. – Задержу дыхание.

Но Агриппина его уже не слушала. Она быстро шла через шумную толпу, и ей казалось, все в этом городе заняты приготовлениями к войне.

* * *

Мессалина остановилась возле двери, посмотрела сначала налево, потом направо. Она не была уверена, то есть она никогда не была уверена, но у нее снова появилось неприятное ощущение, будто за ней следят, такое противное покалывание между лопатками.

Она задвинула засов и попятилась от двери, глядя в небольшое окошко. Обернувшись, сдавленно вскрикнула. Они уже были в доме. И она бы попыталась убежать, но один из них перекрыл рукой дверь.

Виниций сидел на стуле. Мессалина знала, что он сам сколотил этот стул. Лицо его было в кровоподтеках. У нее чуть сердце не разорвалось, когда она встретилась с ним взглядом.

За его спиной стоял здоровяк в коричневой тунике с капюшоном и держал у самого его горла нож. Еще двое прислонились к стене. Все они ухмылялись, им понравилась ее реакция, когда она их увидела. Комната была небольшая, не рассчитанная на стольких гостей. Мессалина заметила, что кто-то зажег лампы.

Виниций был искусным мастером. На стенах висели изображения разных берегов, которые он делал по памяти. Мессалина могла часами смотреть, как он их рисует. Он чертил карты для императора. У него был настоящий талант, и его очень ценили, а карты охраняли, как большое достояние. Но Виниций в свободное время, бывало, делал копии своих лучших, как он считал, работ. И вот теперь Мессалина стояла в его комнате и смотрела на карты берегов Афин и Александрии, которые он нарисовал цветными чернилами и вставил в рамки. Виниций был истинным художником и создавал прекрасные вещи.

Итого чужаков вместе с тем, что стоял у двери, было четверо. Мессалина чувствовала горький запах их пота. Тошнота подкатила к горлу, когда она осознала, насколько все плохо.

Она посмотрела в глаза Виницию и попыталась без слов передать ему, как ей жаль, что все так получилось. А он словно молил ее о помощи.

– Только не надо кричать, – тихо, даже как будто с укором в голосе сказал мужлан с ножом.

Он внимательно смотрел на Мессалину, а она уставилась на нож, лезвие которого уже впивалось в горло Виниция. Ее любимый мужчина не смел даже пошевелиться.

– Дай мне уйти… дай нам двоим уйти, – попросила Мессалина. – Я богата, у меня есть золото, драгоценности. Больше, чем ты видел за всю свою жизнь. Прошу. Убери этот нож и забудь о том, что я здесь была. Дай нам уйти. Твои дети станут богаче сенаторов.

– Уверен, эти мелкие негодники сами о себе позаботятся, – сказал здоровяк. – Если они вообще знают мое имя. –