Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– Танцует.

– Гм… а давно вы с ней познакомились?

– Только сегодня.

– Гм! – промычал тот, окидывая пристальным взглядом студента. – Странно, весьма странно… Да вы смеетесь, шер студиоз?

– Нисколько, – улыбался Сергей, забавляясь недоумением толстяка, – лансье я тоже с ней танцую.

– И лансье? Черт возьми, что же останется Аршиновым? – повернулся толстяк к Сергею.

– Вальс и полька, милейший сосед.

– Понимаю, – на тебе небоже, что нам негоже!.. Однако, шер студиоз, вы чертовски быстро шагаете… Позвольте запечатлеть в памяти ваше драгоценное имя, отчество и фамилию.

– Сергей Иванович Аршинов к вашим услугам, добрейший сосед!

Толстяк вскочил со скамейки и растерянно захлопал глазами.

Сергей, едва сдерживая смех, поклонился толстяку и одним скачком очутился в боковой аллее, где раздавался голос вдовушки, звавшей его.

– Я здесь, Елена Аристарховна! – подбежал он к Тюфяковой, шедшей по аллее торопливыми шагами.

– Я вас искала в зале; сейчас начнется кадриль.

– Я в зале не был.

– Даже не были? – посмотрела она на Сергея сбоку, обмахиваясь веером. – Ах, как я устала!

– Вас завертели?

– Совсем. Дайте мне вашу руку. Что же вы делали в саду?

– Бродил по дорожкам, ждал терпеливо конца вальса… и…

– И скучали?

– Напротив, мне было очень весело.

Вдовушка бросила на Сергея короткий взгляд и вздохнула.

– Вы вздохнули, кажется?

– От усталости. Можно узнать причину вашей веселости?

– Причина очень простая: я мог слушать музыку, не утомляя себя верченьем.

– Вы счастливей меня.

– Сережа, у тебя есть визави? – крикнул студенту мчавшийся по саду Андрюша.

– Нет. Я и забыл совсем про визави.

– Хочешь меня с Ахметовой?

– Очень обяжешь.

Андрюша помчался далее, а Сергей вошел вместе со вдовушкой в залу, по которой парочками разгуливала танцующая молодежь.

– Сережа, на пару слов! – окликнул студента Андрей Афанасьич, разговаривавший с каким-то почтенным купцом. – Виноват, Елена Аристарховна, я его похищу на несколько минут, – поклонился он Тюфяковой с заискивающей улыбочкой.

– Пожалуйста, не стесняйтесь! – ответила та, освобождая свою руку и направляясь в гостиную.

– Пойдем сюда, – проговорил Андрей Афанасьич, ведя студента под руку.

Они повернули налево и очутились в маленькой комнатке с кожаным диваном.

– Садись! – указал он студенту на диван и отправился затворять двери. – Ну, вот теперь нам никто не помешает, – подсел он к студенту и ласково потрепал его по коленке.

Сергей с удивлением посмотрел на дядю и отодвинулся.

– Видишь, Сереженька, в чем дело, – начал Андрей Афанасьич, – надеюсь, ты в моих родственных чувствах не сомневаешься?

Сергей молчал.

– Ну, конечно, не сомневаешься, – ответил за него сам Андрей Афанасьич и, потянувшись вперед, снова хлопнул по коленке племянника. – Я тебя люблю, а кого я люблю, всегда тому человеку добра желаю.

– Я не понимаю, дядя.

– Постой, не перебивай. Нынче, друг мой, такое время, что каждый должен стараться себе карьеру сделать.

«Лови момент за хвост!» – вспомнилось Сергею.

– Без настояшей карьеры человек ничто, просто нуль.

– Дядя, у меня карьера впереди.

– Это ты насчет своей медицины, что ль?

– Хотя бы и насчет медицины.

– Неопытный только может в медицине карьеру видеть. Захарьины да Остроумовы, друг мой, десятками не родятся, а быть простым, заурядным врачом где-нибудь в провинции – карьера плохая.

– Дядя, мне кажется, такой разговор и не у места, и не вовремя.

– Как раз вовремя… Ты танцуешь?

– Да.

– С кем?

– С Тюфяковой.

– Совсем напрасно. Я тебе дружески, как любящий дядя, советую ухаживать за Ахметовой.

Сергей вспыхнул.

– Дядя…

– Постой, дай мне досказать… Настоящая твоя карьера – Ахметова. Положим, у тебя с матерью своих есть двести тысяч, которые вам папаша выделил из дела, но что значат эти двести тысяч в сравнении с состоянием Ахметова? Грош! Постой, постой… Она, во-первых, единственная дочь у отца, который в ней души не чает, во-вторых, он сам…

– Скоро умрет?

– Ты это уже знаешь? Тем лучше для тебя. А в-третьих, эта девочка влюблена в тебя по уши. Значит, все шансы на полный успех, и все зависит от тебя самого, стоит только немножко приналечь на комплименты и тому подобную дрянь, до которой все девчонки большие охотницы, – и дело в шляпе.

– Спасибо за совет, дядя, – начал студент.

– Не стоит, Сереженька… верь одному только, что я даю его от души.

– Я не кончил, дядя. За совет спасибо, но воспользоваться им я не могу.

– Вот-те на! – искренно удивился тот, подпрыгивая на диване. – А, понимаю! – ударил он себя по лбу. – Увлекся, вероятно, какою-нибудь девицей, у которой много ума в голове и очень мало гельдов в кармане. Но это, друг мой, такие пустяки, из-за которых и голову ломать не стоит. Я все это устрою в лучшем виде: и девицу награжу, и тебя освобожу.

– Ты ошибаешься, дядя, – холодно проговорил Сергей. – У меня никаких увлечений не было и нет.

– В таком случае я не понимаю тебя.

– И очень просто почему: ты совсем меня не знаешь.

– Тебя-то? Вдоль и поперек.

– Совсем не знаешь. Если б ты знал меня, как ты говоришь, вдоль и поперек, ты бы никогда не стал давать мне подобных советов. Мои взгляды на карьеру совсем иные, чем у тебя.

– То есть как же это? – недоумевающе посмотрел тот на племянника. – Объясни, пожалуйста.

– Объясняться слишком долго. Я скажу тебе короче на твоем диалекте. Я буду ухаживать только за теми, кто мне нравится, и говорить комплименты, как ты выразился, только тому, кому я хочу, а не тому, кто тебе нравится.

– Так тебе Ахметова не нравится? Такая богатая девушка?

– Такая богатая и не нравится. Извини, дядя, меня ждет кадриль.

– На одну минуту. Кто ж тебе нравится? Уж не Тюфякова ли? Так она совсем тебе не пара, мой друг, – горячо заговорил Андрей Афанасьич. – Во-первых, она старше тебя на год или на два, а во-вторых…

– Кто мне нравится – касается только меня, дядя, и никому до этого нет дела, – с досадой проговорил Сергей. – Я не мешаюсь в чужие дела и