Груманланы - Владимир Владимирович Личутин

промысел; а некоторые жили в чумах, поставленных рядом, превратив избы в амбары; так казалось им сердечнее – обитать под той крышей, какую определил бог Нума. (Тыко Вылка, даже живя в Архангельске, когда все поселки с Новой Земли вывезли на материк, возле городского дома поставил чум, и летом старый ненец переезжал из комнат в привычное жилье.)

Запасов, видимо, был грамотным человеком, любил писать, вел дневники о своей жизни с далекой мыслью, что кому-то, наверное, станет интересно узнать о его приключениях и корявые записи на тусклой желтой бумаге найдут своего читателя. Запасов не знал философского самонадеянного выражения из глубокой старины, дескать, «рукописи не горят». Хотя в мире ушли в дым сотни тысяч рукописей и миллионы книг, а древние бумаги извели на растопку, на рынки, под обертку, из дорогих книжных покрышек шили сапоги, мостили дороги, отапливали хоромы и храмы. На самом-то деле нет ничего долговечнее рукописи и кратковременней памятных строк, над которыми страдал монастырский летописец в белозерской глуши. Но каждый писатель отчего-то уверен, что рукописи не тлеют, не горят.

Я уже рассуждал, что ненцы не болеют цингою, ибо пьют теплую оленью кровь и едят мороженое оленье мясо. Народ сиртя вымер, потому что ел только рыбу и не пил оленьей крови, брезговал. Вот и русский промышленник погибал от Старухи-Цинги тысячами, потому что брезговал оленьей кровью и не ел строганины. Правда, от сибирской язвы олени погибали десятками тысяч, от них, видимо через кровь заражались самоеды и рано умирали. Поселившись у Ледовитого океана, ненцы в начале ХХ века подошли к порогу вымирания и свой порог числом в сорок тысяч самодинов никак не могут перешагнуть…

Скверно зная историю самодинов, надеясь на их историческую живучесть, царские власти в освоении Новой Земли решили опереться на ненцев. Ученые как-то не задумывались, отчего поморы, такой мужественный красивый энергический народ, умирают в Ледяном океане от скорбута. Ненцы, не зная грамоты и письма, не бывавшие до конца XIX века на Груманте, каким-то языческим чутьем и жизнью на Ямале догадались, отчего на островах океана вымирают белые люди. Самоеды выпустили в свет небыличку, якобы из пещер, из каменных ущелий выплывают облака гибельного тумана, облекаются в формы невидимых людей и утаскивают чужаков в гранитные укрывища. Мне думается, что тут, на Матке, близко к поверхности лежат миллионы тонн свинца, олова, меди и других редких металлов, которые испускают ядовитое испарение и вызывают скорую, внезапную смерть промышленников… Как только поселился Запасов с женою, в ту же зиму умерла от цинги молодая жена поселенца Фомина Анна… Конечно, самоеды не догадывались о присутствии под ногами гигантских запасов свинца и олова, они ссылались на бога Нуму и на своих родовых духов-тадебциев и, несмотря на полное обеспечение их быта властями, неохотно ехали поселенцами на Матку.

К 1894 году на Новой Земле постоянно проживали десять ненецких семей.

С Печоры переселились с семьями Яков Запасов и Василий Кириллов. Если ненцев привезли на пароходе, вместе с поселенцами доставили оленье стадо на прокорм, около сотни собак, избы, харч на год, одежду, постельное белье, посуду, оружие, снасти, орудия лова, спирту по двенадцать литров на душу до следующего рейса, который предполагался в будущую осень – государство обеспечило всем необходимым для проживания на новом месте. Государь как православный немец заботился об ямальских аборигенах, отобравших у истинных древних жителей-лукоморцев (сиртя) огромные тундры от Колы до Чукотки. Часть сихиртя были выбиты самоедами, лишены родовой Земли, часть вымерли от болезней, а иные ушли к чуди, (своей родне) скифам, сарматам, и в какой-то год все эти скифские народы перекочевали на Алтай, Саяны и незаметно выпали из истории…

* * *

Яков Запасов родом из поморской вотчины, которая в XVII веке считалась Мезенской волостью, гигантским уделом от Двины до Большого Камня (Урала). А крохотная деревушка Матвера была под боком у Кевролы, где в эти же годы, не поддавшись Аввакумовскому учению, проповедовал великий святой преподобный Иоанн Кронштадтский, окормлявший Россию возвышенным христианским словом; невдали от него пропевала свои былины-старины кривобокая старушонка Марья Дмитриевна Кривополенова по прозвищу Махонька… В деревушке не было ни церкви, ни школы, и не вем какими путями Яков Запасов сыскал себе грамоты, но писать любил и каждый день на Груманте вел дневник:

«3 ноября 1912 года я поехал на хребет промышлять оленя, в это время стояли сильные морозы. Когда я отъехал верст на шестьдесят, поднялась сильная погода, собаки не пошли, пришлось лечь и пережидать. А погода дула дней десять, я заморозил всех собак, а кроме того, отморозил себе обе ноги; у левой ноги полступни, а у правой – всю ступню. Приехавши в стойбище, я пролежал без помощи врача до подхода парохода восемь месяцев».

Чтобы не началась гангрена, Яков Запасов обрезал себе ступни ножом. Была, нет рядом жена Анастасия, Яков не вспоминает (конечно, была, ибо она не разлучалась с мужем до конца жизни, сопровождала мужа в самые рискованные походы). Но резать ноги по живому без анестезии – это невыносимое страдание, и его мог вынести человек лишь исключительной силы воли. Запасов «экзекуцию» перенес, и не только выдержал мучения, но, лежа целую арктическую зиму, не заболел цингою, не пал духом: и после, будучи калекою, еще десять лет занимался в Арктике охотою. Даже один этот неповторимый случай достоин удивления и восхищения мужеством русского груманланина.

…Надо сказать, что недалеко от Матверы в такой же крохотной деревушке в XVII веке родился выдающийся русский мореходец Семен Иванович Дежнёв, которому до сих пор в Архангельске нет памятника. (О Дежнёве расскажу после.)

* * *

Но никого из губернских чиновников не волнует, что охотник лежит болен: кредит велят возвратить. Государство потратило на дом, баню и часовню пять тысяч рублей. Пришли к Запасову за долгом, потребовали вернуть карбас, снасти, винтовку. Запасов не стерпел издевательств, загрубился, обозвал губернатора мошенником и вором. Поселенца не пощадили, не посмотрели на его убожество, забрали на пароход и для острастки вывезли в Архангельск, чтобы примерно наказать. Умен был Запасов житейским крестьянским умом, но не мог понять сволочное свойство кредита, который, подобно таежной рыси, вскакивает из засады человеку на спину, вцепляется в загривок и грызет несчастного, пока не выпьет всю кровь… Неизвестно, выплатил ли Запасов кредит, ибо губернатора Сосновского, которого промышленник обозвал мошенником и вором, перевели на другое место службы. Доброе начинание с заселением Новой Земли рухнуло, ибо большинство дельных поморов-колонистов перемерли от цинги, а кто оставался на Матке, съехались в Белушью Губу, которая превратилась в самоедское поселение, и большой пользы в развитии богатейших островов колония не принесла… Чтобы обжить огромный ледовый материк длиною