Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

к выводу, что если мама и уничтожила рукопись и картину, то бриллиант наверняка спрятала в гроте. Яни ввалился в комнату в тот самый момент, когда я заявила: «Не будь смешным, никаких драгоценностей там нет!» – и все слышал.

Она помолчала, потом продолжила:

– Его тогда подозревали в контрабандных делишках с арматорами. Он не знал, что Гийом выбросил камень в море, вот и решил, что было бы неплохо найти редкий бриллиант. Я всегда гордилась своей выдержкой, и все-таки… Мне стало страшно, Флора. Я боялась, что он возьмется за тебя!

– Почему ты не доверилась Ставросу, мама? Он отослал бы сына к бывшей жене.

– Он ужасно расстраивался из-за сына, я не хотела волновать его еще сильнее, ведь у меня, кроме домыслов, ничего не было. Будь я проклята, что не услышала тебя! Скольких драм могли бы избежать…

Мама свернула к обочине и остановила машину, не переставая беззвучно плакать. Мы были в двухстах метрах от места, где погиб мой отец. Она посмотрела на меня, покачала головой и спросила надтреснутым голосом:

– Я не справилась, да?

У меня чуть сердце не разорвалось от жалости, и я крепко обняла ее, пытаясь утешить.

– Ты все правильно сделала, мамочка, а вот я оказалась тупицей – не поняла твоей боли. Могла бы повести себя иначе.

– Мне очень повезло с дочерью, Флора, спасибо тебе!

Мы помолчали, потом мама встрепенулась, посмотрела в зеркало и удрученно присвистнула.

– Ну и видок у меня…

– Перестань, ты выглядишь идеально! – возразила я, кивнув на ее безупречно элегантное черное платье под шанелевским пиджачком из сине-розового твида, но помогла стереть со щеки следы черной туши.

– Ты прекрасна, мама, честное слово! Ну что, идем? – Я открыла дверь.

Мы медленно шагали к роковому месту. Впрочем, почему роковому? Самое обычное место, никто бы не догадался, что здесь случилась авария со смертельным исходом. Мама повела себя деликатно, молча стояла сзади, а я провела несколько минут на обочине, думая о Нике, чью молодую жизнь загубили глупость и алчность. Сумел бы он меня защитить, если бы остался жив? Все, хватит терзать душу предположениями!

Мой отец не был героем, но дал мне жизнь, только это и имело значение. Я не стану пленницей прошлого.

– Вот и все, можем ехать.

Мама обняла меня за плечи и повела к машине.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она, берясь за ключ зажигания.

Я кивнула.

– Да… Мы правильно сделали, что побывали тут. Мне трудно осознавать все то зло и беды, которые случились из-за бриллианта, но это неудивительно – я только начинаю разбираться в хитросплетениях нашей истории.

– Иногда я и сама не понимаю всех зигзагов судьбы! – Мама нервно хмыкнула. – Но я люблю тебя, детка, и рада, что мы наконец объяснились и сблизились.

Я нежно погладила ее по плечу и спросила, подумав о рукописи:

– Ты что-нибудь знаешь о судьбе Симоны? Бабуля написала ей письмо, но больше в мемуарах не упоминала.

– Доподлинно мне ничего не известно, но в детстве я, кажется, несколько раз слышала это имя. Мы не встречались. Странно, Симона ассоциируется у меня с Ортанс, сама не знаю почему. Мама просто не успела осветить эту тему.

– И ничего не написала о дальнейшем общении с Хемингуэем.

– А вот на этот счет я могу тебя просветить. Жожо питала к нему двойственные чувства – приязнь пополам со злостью – из-за хаоса, в который по вине писателя превратилась ее жизнь. Они каждый год поздравляли друг друга с Рождеством и Новым годом, и она была ужасно опечалена его самоубийством.

Ответить мне помешал звонок телефона. Картер много раз пытался со мной связаться, а теперь прислал длинное сообщение, в котором извинялся за последний разговор на повышенных тонах. В конце он спрашивал: «Ты подумала? Позвони, когда примешь решение».

Я тяжело вздохнула и убрала телефон в сумку.

– Что-то случилось? – встревожилась мама.

– Картер настаивает на продаже моей доли.

Я коротко описала ситуацию, сказала, что не скучаю по работе в галерее, а в будущем хочу писать картины, продавать свои работы в магазинчике на взморье и жить с Джеем.

– Значит, пора перевернуть эту страницу! – поддержала меня мама. – Только не позволяй Бобу Кэделлу надуть себя.

– Ни за что. Если продам, то на своих условиях.

– Конечно, ты ведь дочь бизнес-леди! – фыркнула она. – Предлагать тебе место в «Дафна Бьюти» не имеет смысла, так ведь?

– Только если собираешься открыть филиал на Санта-Каталине, – со смехом ответила я.

– Санта-Каталина, надо же… Потрясающая идея, дорогая!

Машина медленно поднималась по аллее, мы увидели, что Джей со Ставросом пьют кофе и что-то оживленно обсуждают.

– Присоединитесь к нам? – спросил мой отчим.

Мама взяла его под руку, сделав вид, что хочет увести.

– Позже, – с озорной улыбкой ответила она. – Флоре и Джею нужно сказать друг другу важные вещи.

Джей бросил на меня удивленный взгляд, смешно вздернув бровь.

– Правда? Неужели?

– Давай прогуляемся, – сказала я и взяла его за руку. – Мы вернемся к обеду, мама.

Я повела Джея в бухту и, когда мы оказались на пляже, поняла, что почти избавилась от груза, столько лет давившего на психику. Благодаря терпению Джея и любви окружающих меня замечательных личностей мне не нужно ни изображать крутую, ни защищаться от всего мира. Я погрузилась в отрадную безмятежность.

– Ты хотела поговорить? – спросил Джей, когда я остановилась полюбоваться изумрудной водой.

– Да. Я многое переосмыслила за последние дни и собираюсь расстаться с галереей и квартирой.

– То есть ты готова пожертвовать всем, что создала в Лос-Анджелесе?

– Никаких жертв, – без тени сомнения в голосе ответила я. – Моя жизнь наконец-то обретает верное направление. Я не хочу жить без тебя, Джей, и не собираюсь управлять галереей, она теперь детище Картера в гораздо большей степени, чем мое. Ты говорил о пустующем помещении на Санта-Каталине. Я могла бы выставлять там мои работы и давать уроки рисования. Как тебе идея?

Джей нежно взял мое лицо в ладони.

– Господи, Флора, ты и представить не можешь, как я мечтал услышать эти слова! Не боишься начинать с нуля? Сможешь жить без Лос-Анджелеса? Ты уверена?

– Мне нужен ты, Джей. И Санта-Каталина. Я чувствую, что могу свернуть горы, когда ты рядом. Твоя любовь – бесценное сокровище, милый. Я люблю тебя.

Он поцеловал меня, чуть ослабил объятия и шепнул:

– В таком случае нам скоро пора будет вернуться в дом.

44

Две недели спустя

Майский бриз ерошил мне волосы, когда мы с Джеем плыли на пароме на Санта-Каталину. Рядом, на палубе, мальчишка лет двенадцати завороженно наблюдал, как уменьшается в