Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

– Не Вася я тебе, а великий князь.

– Вот и я говорю, Вася-великий князь, пройдет еще годков десять, ой как переменишься. Себя не узнал бы, коли мог бы вперед заглянуть.

– Десять годков, – с горечью усмехнулся Василий Дмитриевич. – Их еще прожить надо суметь. А надежды на то все меньше. – Он оглянулся на своих воинов. – Сколько нас вернется из этой сечи? И вернется ли кто?

– С именем Господа как-нибудь да сможем, – ободрил его старший друг и воевода Добрыня. – И сколько заповедано Господом, столько и вернется наших. Это у отца Сергия я ума-разума набрался, когда мы Московию объезжали и в Лавре были. Уловил я минутку – перемолвился с ним с глазу на глаз. Вот откуда моя мудрость.

– Ясно, – улыбнулся Василий. – И обо мне, небось, спрашивал?

– Ага.

– И что сказал игумен Сергий?

– Что сказал, то и сказал. Это наша с ним тайна.

– Ну-ну.

– А тем, кто не вернется, сразу дорога на небеса. Будь покоен. Так мне святой человек сказал, и я верю ему.

В одну из ночей, кутаясь у костров, кто спал, кто нет, они услышали страшный гром, будто эти самые небеса разверзлись и обрушили на них все жестокие свои грозы. Всполошились сторожевые, подскочили все ратники до единого, стали оглядываться, а затем, не сговариваясь, побежали к реке, которая была неподалеку. Начался весенний ледоход! Трещал лед по всей Волге, во всю едва обозримую ширину реки, да так, будто земля расколоться решила. Кто-то крестился с замирающим сердцем, а кто-то смеялся с восторгом: когда еще такое увидишь? С такой Господней стихией ни один земной царь не поспорит. Огромные льдины врезались друг в друга, ломались на части. Вылетали вместе с льдинами из черной воды серебристые рыбы, яркие при свете луны, бились отчаянно и бухались назад, в бурлящую пучину. И все это двигалось вниз по течению, в ледяном крошеве, и быстро шло, будто торопилось успеть куда-то, по чьей-то великой воле.

– Ну вот, – сказал позади великого князя Добрыня, – сейчас лед сойдет, найдем переправу, плоты и уйдем на ту сторону. Тохтамыш тебя уже заждался, наверное.

– Еще как заждался – зубами скрежещет, – откликнулся великий князь. – Отсюда скрежет его слышу.

2

Две армии, как два огромных дракона, искали друг друга на великих просторах Евразии. Останавливались, замирали, прислушивались к запахам и звукам, к трепету и дрожи земли, и вновь двигались вперед. Одна шла от предгорий Улытау на запад, переходя по зыбким понтонным мостам через бесконечные речки, другая – от Каспия на восток, вверх по Волге, то отходя от нее в сторону Яика, то вновь приближаясь, и тоже преодолевая целую сеть малых рек и речушек.

Амир Тимур все продумал заранее. Его давними врагами были могулы, в прежние времена терзавшие родной Мавераннахр; как мог, он их уничтожил в ряде походов в предыдущие несколько лет, оставшихся кочевников рассеял по бескрайним пространствам Азии. Один из вождей Могулистана, чтобы остаться в живых, схитрил – прислал в подарок великому полководцу шестнадцатилетнюю дочь Чолпан-Мульк, она так поразила Тимура верховой ездой, меткой стрельбой из лука и, конечно, юностью и красотой, что он взял ее в жены. И не просто женился на ней пятидесятипятилетний полководец, но когда двинулся на Тохтамыша, оставил весь свой гарем, где вечно шли склоки и сплетни, в Ташкенте, а с собой взял в поход только одну юную красотку Чолпан, радовавшую его и при свете солнца, и при блеске луны.

Переход через Голодную солончаковую степь, зазеленевшую весной, едва не стоил гибели всему его войску. Еда практически закончилась, в день на воина приходилась одна плошка мучной похлебки. Тимура терзала одна только мысль: неужели он ошибся в своих просчетах? Он может погубить двести тысяч отборных солдат и весь обоз, в котором были десятки тысяч женщин. Каждый воин Тимура имел право за счет казны взять с собой в поход одну жену, за других нужно было платить самому. Но ладно – женщины, их в этом мире не счесть, но как же его верные бойцы? Они не роптали, но лица их становились все мрачнее, а в глазах появилась обреченность. И что еще хуже – сомнение. В правоте действий своего полководца. В том, что они выживут – не сдохнут на проклятом солончаке. И только строжайшая дисциплина, не хуже чем в армии Чингисхана, всем солдатам крепко запечатала рты.

Тем не менее армия тащилась из последних сил. Вся степная дичь – звери и птицы, бросая малых детенышей и гнезда с птенцами, – уносилась на север от топота грозной лавины, от все того же миллиона лошадей, людского гула, скрипа повозок. Охотники, уходившие далеко вперед, приносили немного еды – ее бы не хватило прокормить и сотую долю верных солдат Тимура. Армия кое-как дотянула до речки Сарысу, где утолила жажду, переправилась на другой берег и вдруг через пару переходов увидела, что сама природа стала меняться. Заканчивался проклятый солончак, начиналась плодоносная почва, появилась зелень и дичь. Много дичи! Которая, увы, все равно уносилась вперед от того же топота ползущего на север дракона. И армия все равно голодала. Но Тимур потому и был великим полководцем, что в его голову приходили великие идеи. Степные аристократы часто использовали облавную охоту. Завидев стадо сайгаков, они растягивали своих людей, вооруженных луками, в огромный круг. Кольцо замыкалось и начинало сужаться. Животным некуда было деться, они метались в разные стороны, пока не падали под стрелами охотников. Но тут кольцо должно было стать очень большим. Великим! Прежде невиданным! И Тимур устроил первую в историю облавную охоту, в которой оказались задействованы двести тысяч охотников – все его воины. Они сделали круг на многие десятки йигачей пути. Круг сомкнулся только через трое суток и тогда начал сжиматься. Сотни тысяч животных и птиц попались в него. Оленей и сайгаков было так много, что самых молодых и неокрепших отпускали через «живые коридоры» охотников. Пусть бегут, они еще понадобятся на обратном пути! Так Тимур спас свою армию. Его бахадуры наелись и запаслись провиантом, засолив его, на многие недели вперед.

Потом был дан тщательный смотр войску – он шел два дня. Армия выстроилась в степи туменами, в каждом тумене отдельно стояли тысячи бахадуров, в каждой тысяче – сотни. Всюду поднимались вверх знамена подразделений. Тимур объехал принцев – сыновей и внуков, стоявших во главе своих войск, и первых командиров, с которыми воевал долгие годы. Испытанные в боях вожди уже проверили своих солдат, но Тимур мог сам вызвать