Обычай страны - Эдит Уортон

души жалела, что они таким образом случайно помогли какой-то неизвестной соотечественнице вступить в «очередной блистательный иностранный союз», как, вне всякого сомнения, уже называли помолвку американские газеты.

– Боже мой, где твой брат вообще нашел респектабельную невесту? Ты знаешь, откуда ее семья? Наверняка она ужасна, – вырвалось у нее во внезапном приступе раздражения.

– Кажется, Юбер познакомился с ней на катке. Они из какого-то нового штата – генерал принес свои извинения за то, что его еще нет на карте, но, по-моему, удивился, что я о нем не слышал. Он сказал, место уже известно как «штат разводов», поэтому в столице собралось очень приятное общество. La petite n’est vraiment pas trop mal[30].

– Да уж наверное! Мы все хороши собой. Но наверняка она ужасная простушка.

Раймон, кажется, искренне не мог выразить никакого суждения.

– Дорогая, у вас свои обычаи…

– О, знаю, мы для тебя все одинаковые! – Ее всегда раздражало, что он даже не пытается различать американцев. – Ты не видишь разницы между мной и девушкой, которая заключает помолвку на катке!

Он пропустил мимо ушей ее явный вызов, ответив:

– Мисс Арлингтон жаждет с тобой познакомиться. Говорит, много о тебе слышала. Юбер хочет привезти ее на следующей неделе. Думаю, нам стоит сделать все, что в наших силах.

– Конечно. – Но Ундину по-прежнему занимала финансовая сторона дела. – Если они такие богатые, Юбер, наверное, со временем вернет тебе долг?

– Разумеется. Мы уже договорились. Он дал мне расписку. – Раймон взял ее за руки. – Видишь, у нас множество причин быть добрыми к мисс Арлингтон.

– О, я буду к ней очень добра! – Она просияла при мысли о возвращении долга. Да, нужно пригласить девицу сюда… Она наклонилась чуть ближе к мужу. – Со временем наше положение улучшится, особенно если, как ты говоришь, долги Юбера перестанут нас тревожить. – И отстранившись, чтобы продемонстрировать улыбку, она вновь заговорила о главных апартаментах дома Шеллей: – По правде говоря, будучи главой рода, ты ведь должен…

– Ах, моя дорогая, у меня как у главы рода столько обязательств; одно из них заключается в том, чтобы не упустить прибыльную возможность, когда она сама плывет мне в руки.

Ее руки соскользнули с его плеч, и она подалась назад.

– Что ты имеешь в виду? Что за прибыльная возможность?

– О, невероятная удача – потому-то я так задержался в Париже. Отец мисс Арлингтон подыскивал жилье молодой паре, и я сдал ему главные апартаменты на двенадцать лет при условии, что он проведет во всем доме электричество и отопление. Превосходный шанс, ведь мы, конечно, все получим выгоду не меньше Юбера.

– Превосходный шанс… Получим выгоду не меньше Юбера! – Он будто говорил на иностранном языке, в котором знакомые слова означали нечто совершенно неизвестное. Неужели он и правда думал, что она снова согласится ютиться в тесной квартирке, пока Юбер и его невеста с катка наслаждаются роскошью главных апартаментов этажом выше, которые она так желала заполучить? Все обиды, накопившиеся за долгие, неопределенные месяцы после свадьбы, вырвались наружу. – Поразительно, что ты так поступил, не посоветовавшись со мной!

– Не посоветовавшись с тобой? Но дорогое мое дитя, ты всегда выражала полнейшее равнодушие к делам и частенько умоляла меня не утомлять тебя ими. Можешь не сомневаться, я прибег к лучшим советам, а моя мать, которая соображает не хуже любого мужчины, считает, я заключил очень выгодный договор.

– Да, уж наверное… Но ведь я, в отличие от тебя, не думаю о деньгах постоянно.

Ее посетило зловещее чувство грядущей опасности, но она так рассвирепела, что не обращала внимания даже на очевидный риск. К ее удивлению, Раймон обнял ее за плечи и улыбнулся.

– У меня множество причин думать о деньгах. Во-первых, ты о них не думаешь; во-вторых, я должен обеспечить будущее нашему потомству.

Ундина покраснела до корней волос. Она привыкла к подобным намекам, и мысль о ребенке уже не наводила на нее такой отчаянный ужас, какой она чувствовала до рождения Пола. На нее незаметно повлияли другие взгляды, возможно, даже ее собственные изменившиеся чувства. Представляя себя матерью будущего маркиза де Шелля, она радовалась мысли, что подарит Раймону сына. Но все эти легкие сантименты смыло волной обиды, и она вспыльчиво оттолкнула его.

– О, дорогой мой, продолжение рода тебе придется оставить брату. У них в апартаментах больше места для детской!

Она дрожала в ожидании ответа, но, поскольку муж не сказал ни слова – только лицо его слегка помрачнело, – подошла к двери и, обернувшись, бросила:

– Конечно, с собственным домом ты вправе поступать как хочешь, не советуясь со мной, но не думай, что я вернусь в эту душную маленькую дыру, пока Юбер с женой живут в роскоши прямо над нами!

– Ах… – пробормотал Раймон де Шелль.

XXXIX

Ундина не выполнила своей угрозы. В мае она вернулась в те самые комнаты, куда клялась больше не заходить, и после пребывания в гулких залах Сан-Дезер скудно обставленные парижские апартаменты показались ей уютными.

Меж тем произошло много событий. Юбер, которому встревоженные родные позволили раньше времени снять траур, сочетался шумным и дорогим браком с богатой наследницей; в доме Шеллей провели трубы, отопление и освещение в соответствии с требованиями невесты; и молодая пара, не довольствуясь утилитарными переменами, передвигала двери, расширяла окна, сносила перегородки, а огромную столовую с трофеями и пилястрами вверила заботам художника-декоратора, сторонника новой теории человеческой анатомии. Ундина молча присутствовала при этом спектакле, наблюдая за смиренным унижением старой маркизы; видела, как герцогиня де Дордонь и княгиня Эстрадина прошли мимо ее двери, направляясь в апартаменты Юбера, где восхищались американскими ваннами и аннамитскими безделушками; присутствовала с мужем на банкете, где Юбер продемонстрировал изумленному кварталу «доисторические» рисунки на стенах столовой. Ундина принимала все это со стоицизмом, развившимся в ней за последние несколько месяцев; шли дни, а она все сильнее чувствовала себя во власти обстоятельств, которым ничего не могла противопоставить. Само отсутствие внешнего давления, какого бы то ни было бестактного утверждения власти со стороны мужа усиливало в ней ощущение беспомощности. Он просто позволил ей сделать вывод, что какое бы значение ни имела для него жена в одном, в другом она весила меньше перышка.

Внешне их отношения не изменились с того дня, когда она вспылила при известии о свадьбе Юбера. Собственное поведение в тот момент отчасти испугало, отчасти устыдило ее, и она пыталась обрести искупление косвенными действиями – только так она могла признать, что повела себя неправильно. Раймон принимал ее усилия благодушно, и остаток зимы они