Капан - Сероб Хачатрян

эмблему «Ювентусу», нарисовал коня. «Торино» играл в коричневой форме, поэтому «Ювентус», по замыслу брата, играл в фиолетовой. Вратаря «Торино» звали в реальности Лука Маркеджани, поэтому виртуального вратаря «Ювентуса» он назвал Малюка Ларчеджини. И так всех остальных игроков: Сильвано Бенедетти – это Бульвано Синедетти, Джорджио Вентурин – Верджио Дживентус, Вальтер Казагранде – Кольтер Васатранте. Через неделю он прибежал ко мне со своим куском ватмана, развернул его и крикнул: «Мой "Ювентус" круче твоего "Аякса"!»

Забегая вперед, должен сказать, что в чем-то он оказался пророком. Когда мы уже переехали в Москву, 22 мая 1996 года в финале Лиги чемпионов сезона 1995/96 встретились мой «Аякс» и Геворгов «Ювентус». В реальном вратаре туринцев Анджело Перуцци брат признал своего придуманного Малюку Ларчеджини. То, что «Юве» играл не в фиолетовом, а в синем, его еще больше обрадовало – это не то чтобы большая разница какая-то. На реальной эмблеме «Юве» был нарисован маленький бычок, но брат уверял, что это так неправильно нарисовали коня. Помню, перед телевизором в тот день сидели мы все вместе – я, брат, наш маленький Сейран-ахперь, Горгом-папа и Бела-мама, – и все настолько были потрясены заряженностью Геворга-ахпера, что все, даже я, болели в тот день за «Ювентус». Годом ранее «Аякс» уже взял этот кубок, обыграв «Милан», поэтому мне было не так принципиально. В той игре в серии послематчевых пенальти клуб моего брата обыграл мою любимую команду.

Глава 59

В холодной воде мы все одинаковые

Перестроив аэропорт, мой отец договорился с аэропортом в Таганроге, что раз в неделю будет туда отправлять по одному грузовому самолету, под завязку набитому растительным маслом и горохом, а это все затем нужно будет распродать по России. Вруйр, будучи экспедитором этих перевозок, со временем смог наладить отношения с властями Таганрога, купил там дом, а затем и перевез семью. Горгом-папа поддерживал с ним только деловые отношения[47].

Ско, конечно, был человеком слова и одним из самых четких людей из отцовских знакомых, но и за ним числились косяки. Жульничество, серые схемы работы ресторана, развод с Жасмен, любовницы – все это его слабо красило. Однако ресторан «Ско» был центром партизанских активностей – там бесплатно кормили добровольцев, была даже размещена медицинская бригада, делающая сложнейшие операции и работающая как пункт приема крови. В этом ресторане, где мы частенько оставались, чтобы переждать бомбежки, атмосфера всегда была радостной: как только начинали грохотать бомбы, отец просил Белу-маму сесть за пианино, прочие женщины пускались в пляс, а все вокруг дребезжало и ходило ходуном. Иногда какая-нибудь барная полка с бутылками падала, кавардак заглушал музыку, опрокидывались стопки с каждым новым взрывом, посетители лихорадочно продолжали веселиться. Я обращал внимание на людей, которые, только зайдя в зал, под звуки бомб начинали в панике целоваться, плакать и смеяться, а потом уходили в те самые кабинки, первоначально предназначенные для Ско и его друзей. Со страху люди быстро находили себе пару – в городе не осталось ни одного холостого человека.

В конце осени 1992 года отряд из четырехсот партизан, в числе которых оказался и отчаянный Кармен, пробил блокаду Капана. Тогда все друзья – Горгом-папа, Вруйр, Ско, Убо и Герасим, – увидевшись на поминках друга, уже были далеки друг от друга, разговора у них не получилось, кто-то был не в духе, у кого-то хватало и своих проблем, кто-то вообще пришел, просто чтобы не показаться бестактным. Один Горгом-папа пытался хоть взглядом поймать кого-то, но все отводили глаза. «Похороны Кармена стали похоронами нашей дружбы, – рассказывает Вруйр. – Мы все устали друг от друга». Так, просидев на поминках за одним столом несколько часов, все опять разбрелись кто куда: Герасим уехал к семье в Мытищи, Убо уже оформил все бумаги и улетел в Финляндию, Вруйр – в Таганрог, Ско заперся у себя, а Горгом-папа вернулся в бомбоубежище, чтобы опять заняться устройством быта тамошних жителей.

Прошло несколько месяцев, и весной 1993 года Бела-мама спросила меня: «Ты все еще хочешь уехать из Капана?» Я сказал, что да, и тогда она ответила: «Тогда нас уже трое, а их – всего двое». Вечером она, собрав всех на ужин, сказала, что беременна, но рожать в Капане не собирается. У сидевшего рядом с ней Горгома-папы сил хватило, чтобы просто кивнуть в знак согласия, и уже через три дня после этого мы, загрузив манатки в раздолбанный кукурузник, улетели в Ереван, а оттуда прямиком в Москву, где нас встретил Геворг-хопарь, который сфоткал нас на «полароид». На этом снимке видно, что у Горгома-папы потерянное лицо, что Бела-мама счастлива и что я и Геворг-ахперь – отбомбеженные и забомжеванные – еле стоим на ногах, а руки у нас фосфоресцируют – сказался эффект вспышки.

Благодарности

Огромное спасибо Андрею Бабицкому, Андрею Борзенко, Кате Крючковой и Ане Немзер[48] за поддержку и внимательность.

Также хочу поблагодарить Руслана Алиева, Варю Бабицкую, Илью Венявкина[49], Машу Волькенштейн, Лику Длугач, Лешу Евстратова, Лелю Землинскую, Васю Зоркого, Катю Малышеву, Юлю Камалову, Рому Кантора, Аню Качуровскую, Женю Когана, Сергея Корнихина, Нину Кошкину, Лику Кремер, Мишу Местецкого, Машу Привалову, Игоря Примакова, Сашу Примакову, Нигину Сайфуллаеву, Варю Тарханову, Варю Турову, Наташу Федоркову, Карена Шаиняна[50], Веру Шенгелия и Машу Шубину за ценные замечания.

Москва – Капан – Нью-Йорк,

2008–2026

Примечания

1

Пер. с англ. Н. Дарузес.

2

Дедушка (арм.).

3

Бабушка (арм.).

4

Отец (арм.).

5

Дядя со стороны отца (сокр. от «хойр эхпайр» – «брат отца») (арм.).

6

Тетя со стороны отца, сестра отца (арм.).

7

Брат (арм.).

8

Корень «вард», присутствующий в именах женщин в семье моей мамы, переводится как «роза».

9

Кхери – дядя со стороны мамы (арм.).

10

Пылает кровь, как щедр язык на клятвы! (пер. с англ. Б. Пастернак).

11

Здесь нужно забежать вперед: в 1940-х годах Гурген стал руководителем ереванского театра. В его труппе оказался актер Грачья Нарсесян, который в 1944 году сыграл в одном из самых знаменитых армянских фильмов – «Давид-Бек». Уже после 1945 года Гурген организовал целое турне театра – вспомнив обещание, данное Григорию, – по всей Армении с шекспировскими постановками. Турне включало три постановки – «Гамлет», «Король Лир» и «Ромео и Джульетта» – и прошло с огромным успехом. После этих