Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Ох, и накрутит им хвост старик! Смотрите, как побежал, аж пыль столбом.

— Тебе тоже накрутить не мешало бы, — хмуро отозвался Фалевский. — Ну, с тобой я и сам управлюсь. Почему масло не подогретое? Болтаешь, а у самого, небось, ни одной запасной цепи не заточено. Гляди у меня!

— Их и затачивать-то нечего — ни одного порядочного зуба не осталось, — буркнул Теребов, опасливо пряча голову за дверь.

Алексей Степанович подбросил в костёр дров, поставил ведро с маслом поближе к огню и сосредоточенно принялся вытирать руки тряпкой.

Прокопий Иванович ещё издали разглядел, что на площадке нет ни одного подвезённого хлыста, и с дороги свернул прямо к костру, возле которого сидели рабочие.

Обычно, заметив где-либо непорядок, Зотов не скупился на резкие и обидные слова, но теперь, подойдя к костру и заметив на себе взгляды рабочих, он вдруг ощутил странную неловкость. Правда, он испытывал её временами и раньше, однако никогда она не бывала столь острой, как сейчас.

— Что тут у вас такое? Собрание, что ли? Почему сидите? — хмуро спросил он.

— А что же нам делать, товарищ мастер? — вызывающе ответил сортировщик Коробов. — Мы своё дело справили, лес рассортировали, теперь вот ждём, когда Куканов подъедет. Один-то воз долго ли разделать. Только разогреешься, а тут опять сиди, мёрзни.

— Грузили бы пока на платформы, чем сидеть, — не совсем уверенно сказал Прокопий Иванович.

— Да что грузить-то? Какой был запас, тот ночью погрузили, а этого, — Коробов махнул рукой на низенькие штабели рассортированной древесины, — и на две платформы нехватит.

Переступив с ноги на ногу, Зотов полез в карман за кисетом.

— Как же, Прокопий Иванович, дальше будем? — спросила разметчица Капа, чертя двухметровым шестом на снегу какие-то цифры. — Нехорошо получается. Смотрите, — она ткнула шестом в Доску показателей: — у каждого своё обязательство на день имеется, а мы и до нормы дотянуть не можем. Раскряжёвщик, к примеру, обязался по пятидесяти кубометров кряжевать, а на деле не даёт и половины. А ведь мог бы не пятьдесят, а вдвое больше кряжевать. Лесу нам дайте, за нами дело не станет. Надоело бездельничать. Да и перед людьми совестно…

— На другую работу ставьте, ежели здесь не можете лесом обеспечить, — запальчиво сказал молоденький раскряжёвщик Геня Чердынкин. — У Панкратова вон на двух площадках едва управляются, а у нас и на одной делать нечего. Переведите на валку, я не хуже Володьки Воронкова буду валить.

Прокопий Иванович внимательно, будто впервые увидев, посмотрел на Чердынкина, ворчливо ответил:

— Ишь, ты резвый какой! А я и не знал… Подожди, вот наладим трелёвку всеми тракторами, я погляжу, как ты здесь управляться станешь. На словах-то вы все герои, куда там! — Помолчав, негромко, с затаённой обидой, добавил: — Ты Панкратовым меня не укоряй, у него трактористы не чета нашим. Да и другие лесорубы поопытнее вас. Любого хоть сейчас бригадиром ставь — справится. А поставь-ка тебя бригадиром, — небось, откажешься, а?

— Не откажусь! — задорно мотнул головой Геня, но тут же спохватился, ломким баском сказал, краснея: — Да я и не прошусь в бригадиры, к чему вы этот разговор завели? Думаете, если мы недавно в лесу, так уж и дело хуже панкратовских знаем? Вы сперва испытайте, а тогда и говорите. Мы же не виноваты, что лесу на площадке нет.

— Выходит, я виноват? — вспыхнул Зотов, топорща колючие, неровно подстриженные усы. — Так ты становись на моё место, а я посмотрю, что у тебя выйдет.

— Да ничего, пожалуй, не выйдет, — обезоруживающе улыбнулся Чердынкин, мысленно представив себя в роли мастера. — А всё-таки обидно, Прокопий Иванович. Почему у нас хуже всех? Техника такая же, как и у других, а лесу даём вполовину меньше. Разобраться бы надо, и чём тут загвоздка?

— А мне разве не обидно? — вырвалось у Зотова горестно и гневно. С усилием уняв дрожь губ, он твёрдо произнёс: — Разберёмся, конечно, само собой.

И он решительно направился к площадке. Чердынкин удивлённо посмотрел ему вслед, сказал задумчиво:

— Переживает старик, зря я его задел. Может, он тут ни при чём, а мы сами не так работаем? Нас здесь полсотни человек, каждый другого винит, а за собой не видит. Попробуй, усмотри за всеми. Поневоле с ног со бьёшься.

— Ладно, не кайся, — насмешливо отозвалась Капа. — Он у нас хозяин, пусть принимает меры. Не так работаем — пусть поправит, на то он и мастер. Не нам же его учить.

— Ну, допустим, и мы кое-чему можем поучить, — возразил Геня.

— Сегодня у нас собрание, надо бы и Зотова пригласить. Поговорили бы по душам.

— Пригласить можно, только пойдёт ли он?

Прокопий Иванович хотел было сразу проследовать на пасеку, но, заметив приближавшийся с возом трактор Куканова, задержался на эстакаде. Вскоре Куканов втащил воз на бревенчатый настил площадки, помощник ловко расцепил чокеры, и вершины хлыстов сползли на площадку.

Прокопий Иванович, подойдя к Куканову, нетерпеливо спросил:

— Один возишь? Дернов с Кочергиным где застряли? Опять какая-нибудь поломка?

Куканов, не выключая мотора, вылез из кабины, проверил навивку троса на барабане лебёдки, велел помощнику поторапливаться и лишь после этого ответил:

— Поломки пока нет, сейчас подъедут. Кто их знает, чего они там ковыряются…

— Ну, ну… Значит, едут всё же. А я уж думал — ремонт какой. Ты бы, Фёдор, помог им в случае чего, а то, опасаюсь, после обеда они опять целый час моторы заводить будут. Сам видишь, какие они специалисты.

— Специалисты они такие же, как и я, в одной школе учились, — недовольно проговорил Куканов. — За чужими машинами я, понятно, ухаживать не стану, это дело хозяев. Я им сколько раз помогал, а всё без толку. Хотели бы по-настоящему работать, давно бы научились. У меня от них секретов нет.

— Я за них возьмусь, будь спокоен, — пообещал мастер, погрозив рукавицей в ту сторону, откуда прибыл Куканов. — Ты мне скажи: машины у вас одинаковые?

— Конечно. Новые машины, — подтвердил тракторист, соскабливая с кабины приставший комок мёрзлой земли.

— Значит, разговор у меня с ними будет короткий: лоб разбей, а норму вывези. Иначе не выпущу из лесу. Сам здесь до ночи просижу, а не выпущу.

Куканов приглушил мотор, повернул к Зотову смугловатое, обожжённое морозным ветром лицо.

— Можно и побольше нормы вывезти, не в этом суть, — произнёс, он. — Помните, я насчёт магистрального волока говорил? Его ведь до сих пор не расчистили. А пасечных волоков и вовсе никто не готовит — прямо по пням приходится ездить. Вот и попробуй тут полную норму дать. Или