Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

приедешь иногда на пасеку, а там очищенных хлыстов нет. Стой и жди, пока их очистят. А то вот ещё… — Куканов взял из рук помощника обрезок цинкового троса с крюком на одном конце и с небольшим кольцом на другом. — Видите, какая толщина? Таким чокером тонкую верхушку дерева крепко не ухватишь, может выскользнуть по дороге. Сколько мы из-за этого по дороге лесу теряем — беда. Это же лебёдочный трос, грубый, а нам требуется помягче, не толще двенадцати миллиметров.

— Так он же рваться будет, — усомнился Прокопий Иванович.

— Не будет. Лес мы сейчас возим не очень крупный, для такого как раз подойдёт. Я уже испытал… И ещё одна претензия, товарищ мастер…

— Ну, что ещё? — ворчливо спросил Зотов. «Что это они сегодня все с претензиями? Будто сговорились», — пронеслось у него в голове.

— Чокеры плохие — это одно, — неторопливо продолжал Куканов, — но нам и этих нехватает. Видите, я сейчас стою и жду, пока помощник чокеры соберёт, а если бы у меня их комплекта три было, я бы стоять не стал. Поехал бы на пасеку, а там прицепщик, будь у него второй комплект, уже следующий воз мне приготовил бы. Задержек стало бы меньше, выгода прямая. А иначе как вы будете с меня или с Дернова норму требовать, раз условий для хорошей работы не создано?

— Ты норму, небось, перевыполняешь, почему же Дернов не может?

— Будь у нас условия, я бы всегда полторы нормы давал, — твёрдо проговорил Куканов. — А Дернов… что ж, я прямо скажу: мало мы с него требуем, вот он и работает кое-как. А мог бы не хуже других. Вы побеседуйте с ним ещё раз, ну, и мы тоже с него спросим.

— То-есть, кто это — мы? — не понял Прокопий Иванович.

— Мы, комсомольцы.

— А, да, да, — закивал головой Зотов. — Я и забыл, что он комсомолец. Как же, и вам, небось, стыдно за такого тракториста, я понимаю…

Куканов, не ответив, влез в кабину. Съехав с площадки, он круто развернул машину и на большой скорости повёл её к лесу.

Прокопий Иванович в раздумье свернул цыгарку, распорядился начать погрузку и, убедившись, что Дернова ему здесь не дождаться, зашагал по гусеничному следу на ближнюю пасеку.

Ещё вчера трактористы вывезли отсюда последние хлысты, и мастер хотел проверить, хорошо ли очищена лесосека, нет ли порубочных остатков и высоких пней. Не обнаружив никаких недоделок, Прокопий Иванович выбрался снова на главный волок, тянувшийся к трём дальним вырубкам. В общей сложности расстояние трелёвки превышало семьсот метров, однако в дальнейшем Зотов рассчитывал его сократить, нарезав новые пасеки ближе к верхнему складу, по другую сторону волока. Шагая, он прикидывал в уме, под каким углом лучше их нарезать, чтобы северный ветер не противодействовал, а помогал вальщикам.

На полпути Прокопий Иванович повстречался с Дерновым. Стоя посреди дороги, жестом остановил машину. Дернов, худощавый, с заметно косящими глазами парень, весь выпачканный в масле, неохотно приглушил мотор. Не выходя из кабины, осипшим от простуды голосом спросил:

— Вылезай, поговорить надо, — мрачно сказал Прокопий Иванович. — Это у тебя первый воз?

— Ну, первый, — развязно ответил Дернов, косясь на мастера.

— А Куканов вон третий рейс делает — это как? — повысил голос Прокопий Иванович — Ты почему в десятом часу из гаража выехал?

— Вы мне Кукановым в глаза не тычьте, — озлобленно сказал Дернов. — У него машина, а у меня — гроб с музыкой. Попробуйте-ка сами в такой мороз трактор завести, а тогда и кричите.

— Мне и пробовать нечего, ты сам должен уметь. Ишь, мороз ему помешал! Ещё и морозов настоящих не было, а он уже на мороз всё свалил. Умён, нечего сказать. Новенькую машину гробом называет. Да оно и верно, тебе хоть танк дай, ты и тот сумеешь угробить. Сколько раз свой трактор ремонтировал?

— Не считал. Да я-то тут при чём, ежели он ломается? — смущённо произнёс Дернов, занося ногу в кабину.

— Не спеши, успеешь, — с издевкой остановил его Зотов. — Не считал, говоришь? Что же, значит, во всём виновата машина?

Дернов молчал.

— Куканов вон ни разу на ремонте не был, а вы с Кочергиным то и дело под тракторами на брюхе ползаете. Тоже, специалисты!.. — горько усмехнулся Прокопий Иванович и в десятый раз пожалел в душе, что не может сам показать этим «специалистам», как надо обращаться с новой техникой. Ну, мне некогда тут одно и то же твердить. Чтобы сегодня сорок кубометров было вывезено, я нет — завтра же сниму с трактора. Походишь в помощниках, тогда, может, поймёшь, как нужно работать. Езжай!

Дернов взялся за дверку, потом обернулся к мастеру.

— Не вы ли вместо меня сядете? Не выйдет! Поучитесь сперва, а то много вы понимаете, подумаешь! Сколько вывезу, то и будет моё.

Прокопий Иванович, до синевы сжав губы, поднял на водителя тяжёлый колючий взгляд. Дернов невольно поёжился, словно снег попал ему за воротник. С виноватым выражением на чумазом лице подошёл он к мастеру.

— Я постараюсь, Прокопий Иванович, честное слово. Не случится поломки, ей-богу, норму вывезу. Мне-то, думаете, приятно, когда меня ругают? Ребята и то проходу не дают. Любой обозлился бы на моём месте.

— Пока не вывезешь, из лесу ни шагу, запомни. Я проверю. И Кочергину мои слова передай. Так-то! Можешь теперь ехать… Погоди, а чокеровщика ты зачем с собой таскаешь? Куканов как делает, не видел? Пока он взад-вперёд ездит, чокеровщик тем временем ему следующий воз готовит, вот как. Соображать надо. Двумя человеками распорядиться не можешь, а ещё школу ФЗО окончил… Егор! — крикнул Зотов прицепщику, — ступай обратно, живо!

— Зря вы это. Прокопий Иванович, — неуверенно возразил Дернов. — Воз расцепится или трактор застрянет — лишний человек всегда пригодится.

— А ты езди с толком да не застревай, — отрезал мастер.

Сойдя с дороги, он пропустил мимо себя воз. «Вот это воз! Никак кубометров семь будет, — озадаченно подумал Прокопий Иванович, не зная — хорошо это или плохо. — Пожалуй, велика тяжесть, как бы машину не испортить. Надо бы спросить у Куканова, можно ли по стольку возить. Сам-то он, кажись, не больше пяти кубометров берёт, почему бы так? Свой расчёт или инструкцию соблюдает? Дернов-то, видно, догнать Фёдора хочет, вот и старается. Эх, четвёртый бы трактор сюда, пошло бы дело».

Настроение у него, как ни странно, после стычки с Дерновым несколько поднялось. Было ещё рано, до конца смены кубометров полтораста наверняка можно вывезти. Однако, вспомнив, что Панкратов ежедневно вывозит не менее двухсот, Прокопий Иванович недовольно крякнул.

Вскоре он встретил и Кочергина, но почему-то не остановил его, а лишь