Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

работали, ответственности своей не сознавали. Да и уменья нехватало. А кто же нам уменье препятствовал приобретать? Кто хотел, тот давно умельцем стал, примеров тому множество. Того же Панкратова взять… — Прокопий Иванович, очевидно, вспомнив, что заговорил не о том, поморщился, переменил тон. — А что касается обязательства, так тут никаких отговорок быть не может. Знаешь ведь поговорку: взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— Правильная поговорка, ничего не скажешь, — ответил Сергей Павлович. — Выдюжим, Прокопий Иванович, хоть и трудновато придётся. — Он расстегнул защитного цвета китель, взял карандаш и быстро стал писать на клочке бумаги какие-то цифры. — Коммунистов у тебя на участке мало, зато имеется восемнадцать комсомольцев. Это немалая сила. Как они тебе помогают? Помню, ты жаловался, что, дескать, поговорить они мастера, а настоящей помощи не оказывают. Или, может, ты сам пренебрегаешь их помощью? Растолкуй-ка, в чём тут дело?

Прокопий Иванович подозрительно взглянул на Пелевина и с искусно разыгранным удивлением проговорил:

— Это когда же я тебе жаловался? Ей-богу, не припомню. Ну, может, был какой попутный разговор, а вообще я на своих ребят не обижаюсь. Давеча у них собрание состоялось, и я на него тоже пошёл, хотя и не комсомолец. Кое-кому там крепко досталось, трактористам, например. Дернову и Кочергину пришлось дать полный отчёт товарищам. Разговор у них вышел вроде бы вежливый, но до того серьёзный, что я, признаться, ушам своим не поверил. И откуда они такой серьёзности набрались? Я-то думал, у них только клуб да танцы на уме, а вот леди ж ты!.. Они за участок не меньше моего болеют. Зачем бы я стал на них жаловаться, сам посуди?

— Да, жаловаться на них у тебя нет оснований, это и я теперь вижу, — улыбнулся Пелевин. — Скажи-ка, сколько Куканов сегодня вывез?

— А сколько бы ты думал? — задорно спросил Прокопий Иванович. — Пятьдесят три кубометра, вот сколько! Если бы все так работали, я бы за неделю Панкратова догнал.

— В том-то и дело, чтобы остальных трактористов до Куканова подтянуть. Между прочим, основной недостаток в нашем лесном деле как раз и заключается в этих вот контрастах. Одни трактористы вывозят за смену по шестидесяти кубометров, а другие ни разу не выполнили даже нормы. Есть электропильщики, которые валят по шестисот деревьев и больше, а другие, работающие в той же делянке, не могут спилить и двухсот. И это при совершенно равных условиях. В чём тут причина, по-твоему?

— Как тебе сказать? — замялся Зотов, пожимая плечами. — И в одной делянке условия разные бывают. Но допустим, что они, как ты говоришь, равные. Тогда, выходит, люди не одинаковые, в этом, по-моему, суть.

— Люди у нас везде одни — советские, — твёрдо сказал Пелевин. — Золотые люди, им цены нет. А вот руководители, организаторы производства бывают разные, с этим я согласен. Мне приходится бывать на всех четырёх мастерских участках, и я, естественно, сравниваю установившиеся там порядки. Есть в них, конечно, много похожего, и всё же каждый имеет свои особенности, свой, я бы сказал, стиль. И этот стиль, Прокопий Иванович, определяется прежде всего руководителем, его деловыми качествами, даже его характером. Вот я вчера шёл из лесу и размечтался: соединить бы, думаю, заботливость Попова о людях с требовательностью Селезнева, а твой опыт — со знаниями Панкратова, да вложить бы эти качества в каждого из нас — отличные бы мастера получились, как думаешь?

— Может, и получились бы, как знать, — неохотно ответил Прокопий Иванович. — Только в жизни так не бывает, чтобы один человек был и швец, и жнец, и на дуде игрец. Как ты иному все эти качества привьёшь, ежели он от рождения свой характер имеет? Главное, чтобы каждый на своё место был поставлен, чтоб оно по душе ему было.

— От каждого по способностям, одним словом? Верно. Да ведь способности в людях выявлять надо, совершенствовать. Понятно, приказом не сделаешь человека идеальным, но воспитать в нём нужные качества можно. Это наша с тобой обязанность как руководителей. А чтобы уметь воспитать, надо прежде самому обладать всей суммой качеств, необходимых воспитателю… — Сергей Павлович задумчиво повертел в пальцах карандаш и, как бы рассуждая с самим собой, продолжал: — От нас, лесозаготовителей, сейчас требуется такое же искусство руководства, как и на любом промышленном предприятии. Суточный график, новая технология, комплексная механизация — всё это появилось в лесу недавно, как бы целиком перенесено сюда из заводского цеха. В лес пришёл квалифицированный рабочий, и к нему нужен иной подход, чем, скажем, к лесорубу, у которого, кроме топора, ничего в руках не бывало. Руководить теперь старыми методами нельзя. Сама жизнь заставляет нас переучиваться, хотя, конечно, не всем это удаётся легко и быстро. Вот ты, Прокопий Иванович, давно мастером работаешь и, наверно, по себе знаешь, как усложнились и расширились твои обязанности. Можно с уверенностью сказать, что теперь у тебя проявились такие способности, о которых лет пять назад ты и сам не подозревал.

Пелевин испытующе посмотрел на Зотова, на лице которого, насупленном и насторожённом, начали медленно разглаживаться глубокие морщины.

— Спасибо за науку, Сергей Павлович, — помолчав, негромко произнёс Прокопий Иванович. — Без тебя мне бы, конечно, мастером не быть, так и остался бы бригадиром. Плохо я ещё хозяйствую на делянке, прямо скажу, но от своего не отступлюсь, доверие оправдаю. Назад-то я уже давно не оглядываюсь, вперед стараюсь смотреть… — Он опять помолчал, потёр ладонью вспотевший лоб и, видимо, решившись, сказал: — Раз уж зашёл у нас об этом разговор, надо бы ещё одно дело обсудить, да время-то позднее… в следующий раз, может, зайти?

— Время терпит, говори, говори. Наверно, спешное что-нибудь? — спросил Пелевин, только сейчас догадавшийся, что именно ради этого дела и зашёл к нему мастер.

— Как тебе сказать… — ответил Зотов. — Оно и верно, с одной стороны спешное, а с другой… что-то не хочется спешить. Поучиться бы мне надо, Павлыч, курсы, что ли, какие-нибудь пройти. Ты как думаешь, можно сейчас это устроить?

— Отчего же нельзя? Можно. Как раз на курсы мастеров при тресте новый набор объявлен. Туда и поезжай.

— Да ведь сезон теперь, самая горячая пора в лесу. И обязательство на мне лежит, я его принимал. Может, до весны подождать? — волнуясь, проговорил Прокопий Иванович и с надеждой устремил на технорука повлажневший взгляд.

— А весной, по-твоему, меньше работы будет? Нынче у нас круглый год сезон; вернёшься — новое обязательство возьмёшь. Так или иначе, доучиваться нам всем придётся. По себе, наверно, чувствуешь, как трудно со старым багажом работать, а тем более — руководить.

— Верно, чувствую, — вздохнул Прокопий Иванович. — На