Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Хорошо, — сдвинув густые брови, сказал Разгулов. — Будем отгружать по семисот, я это обещаю. Ещё что?

— По семисот? Каким образом? Что ты намерен предпринять? — сразу настораживаясь, спросил Пелевин.

— Издам соответствующий приказ, — спокойно ответил Разгулов. — Будь уверен, я сам прослежу, как он будет выполняться. Думаешь, не подействует?

— Думаю, что нет, — так же спокойно сказал Пелевин; как видно, они не впервые говорили на эту тему, потому что Григорий Александрович тотчас с усмешкой попросил:

— Договаривай.

— Признаться, я тоже думал о приказе, когда был у Зотова. Но если мы просто потребуем от мастеров ускоренных темпов, не указав определённых мер по улучшению всей работы, — приказ повиснет в воздухе.

— Пусть попробуют не выполнить! Тогда я приму свои меры, — с угрозой произнёс Разгулов. — Скажи, чего им ещё надо? Технику мы им дали сполна, людей тоже, теперь и потребовать можно. Зря ты, ей-богу, с ними либеральничаешь.

— Требовать — это не значит только ругать. Как, по-твоему, в чём у Зотова самое слабое место?

— Чорт его знает, — пожал плечами Григорий Александрович. — Он сам должен знать. Я, что ли, за него разбираться буду?

— Допустим, он знает, — усмехнулся Сергей Павлович. — Ну, а чем мы помогли ему наладить хотя бы ту же трелёвку?

— Ну, это уж по твоей части, — развёл руками Разгулов. — Моё дело потребовать, чтобы твои указания беспрекословно выполнялись. Для этого-то я и хочу писать приказ.

— Потребовать я могу и сам, прав у меня хватит. Зотов, как известно, и сам покричать любит, а ему не это нужно.

— Опять ты за старое. О Зотове теперь уж поздно говорить. — Разгулов грузно повернулся на стуле, кивнул на телефон. — Недавно звонили из леспромхоза, предупредили, что на его место новый мастер едет. А по-моему, зря там всё это придумали. Подожди, да уж не ты ли им порекомендовал Зотова, а?

— Да, я рекомендовал его, — сказал Пелевин. — Впрочем, он сам решил поехать.

— Сам? А знает ли он, кого сюда присылают? — возмущённо спросил Разгулов.

— Откуда же ему знать? — улыбнулся Пелевин. — Уж не знакомого ли тебе человека присылают, что ты заранее возмущаешься?

— Какого там знакомого! — махнул рукой Григорий Александрович. — Какую-то девушку, представь себе. Да ещё предупредили: мастер, мол, хороший, только на первых порах помогите ей. Да что у меня — курсовая база, что ли? Не пойму, о чём там в леспромхозе думают! План увеличили вдвое против прошлогоднего, а много ли они нам помогли? Да я не прошу помощи, слава богу, своя голова на плечах. Потруднее бывало, да я выкручивался. И сейчас выкручусь, только пусть мне не мешают. Зотов, ведь, в гору пошёл за последние дни, так? И вот, его у меня забирают, а взамен дают неизвестно кого… А эта затея с пятым потоком? Думаешь, это просто — организовать полный мастерский участок в разгаре сезона? Людей нам не дадут, я знаю, а вот план, того и гляди, набавят. Я тут сидел до тебя и думал — чем же в первую очередь заниматься? План ли выполнять, или новые потоки создавать? — Разгулов вдруг лукаво усмехнулся, предупреждающе поднял руку. — Знаю, знаю, ты скажешь, что придётся заниматься тем и другим. Верно, придётся. А всё-таки досадно: почему они решили именно на меня взвалить этот поток? По традиции, что ли?

Пелевина всегда несколько коробило это намеренное подчёркивание Разгуловым своей личности, бесконечное употребление в разговоре собственных местоимений, но сейчас он сам решил польстить самолюбию начальника, ответив без тени иронии:

— И по традиции, и по обстоятельствам. Ты же сам как-то говорил, что все самые трудные задания поручали тебе.

Разгулов, конечно, сразу понял, что дело тут не в нём, а в возможностях, которыми обладал Снежный, и шутливо погрозил Пелевину пальцем:

— Ты мне зубы не заговаривай, технорук. Ишь, ты, дипломат… Сам же, небось, и подал директору мысль о пятом потоке, а теперь на Разгулова всё свалить хочешь? Что ж, я не возражаю. Потребуется — я два потока создам, лишь бы Снежный рос и здравствовал. Перспективы у него — ого!

— И я так думаю, — подтвердил Пелевин. — А насчёт меня ты ошибся. В тресте не хуже нас знают возможности Снежного, так что, вероятно, и за шестой поток нам же придётся браться. Я только подтвердил директору и главному инженеру, что их расчёты правильны.

— Хорошо. А людей всё-таки они нам подбросят?

— Нет. Людей мы найдём на месте.

— Ой, найдём ли? — усомнился Разгулов.

— Раз надо, значит, найдём. Ты знаешь, сколько всего жителей в Снежном?

— Кажется, за полтысячи перевалило, — ответил Григорий Александрович.

— А непосредственно работающих в лесу?

— Ну, допустим, двести.

— Стало быть, люди у нас есть? — в упор спросил Пелевин.

Разгулов презрительно скривил толстые губы.

— Так это же просто люди, а нам специалисты нужны… Да и как ты пошлёшь в лес ту же домохозяйку, если она не захочет?

— Не захочет, тогда, конечно, не пошлёшь. А мне думается, что захочет. Ведь большинство домохозяек — это недавние лесорубы. Из-за денег они, понятно, не пойдут, их мужья зарабатывают достаточно, а вот ради общего дела обязательно пойдут. Может, не все, но многие.

Пелевин говорил убеждённо, и Григорий Александрович поверил, что выход, действительно, есть. А он только что собирался звонить в леспромхоз, просить помощи. Хорош вышел бы разговор! Ведь людей леспромхоз всё равно бы не дал, а слух о том, что Разгулов не надеется на свои силы, донёсся бы, пожалуй, и до треста.

Скрывая смущение, он с деланной шутливостью проговорил:

— Убедил. Сдаюсь. Только заранее предупреждаю: домохозяек агитировать придётся тебе. У меня, знаешь, терпения на это не хватит, могу испортить всё дело. А специалистов откуда мы будем брать.

— Найдутся и специалисты. Повара Захваткина знаешь? Он бывший тракторист, хотя, возможно, сам он уже стал забывать об этом.

— Я ему забуду! Ишь, ты! Завтра же посажу за руль, на кухне и без него управятся.

Пелевин вынул из кармана блокнот, не спеша полистал помятые странички.

— А Огородников каким образом в кладовщики попал? — спросил он. — Слов нет, кладовщик он знающий, но настоящее его место тоже в лесу. Как, по-твоему?

— Гм… Пожалуй. Только Огородников неважный отзыв с курсов привёз, а кладовщик в то время мне позарез был нужен. Ладно, я с ним поговорю.

— У меня тут ещё записано с десяток фамилий, могу тебе дать на всякий случай. — Пелевин вырвал из блокнота листок и положил его перед Разгуловым. — Полагаю, кадры мы найдём. Сами специалистов будем обучать. Теперь о Зотове. Учти, он сам пожелал учиться, и я считаю его решение