Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

Прокопий Иванович ещё издали заслышал знакомый режущий звук электропилы, донёсшийся из глубины пасеки. Узкий коридор её был весь заполнен дымом. Слева, метрах в десяти от главного волока, стоял трактор Куканова. Временами исчезая в дыму, суетились позади машины чокеровщики и помощник тракториста. Железные петли были уже надеты на вершины поваленных и очищенных хлыстов, оставалось только продеть концевое кольцо лебёдочного троса через проушины чокеров и закрепить его. Как раз за этим делом и застал Прокопий Иванович кукановское звено. Спустя минуту, помощник просигналил руками, и Куканов тотчас включил укреплённую позади кабины лебёдку на грузовое движение. С лёгким скрежетом, один за другим, скользили вдоль троса кольца чокеров, стягивая зацепленные стволы в плотную пачку. Новый сигнал — и трос, туго вызванивая, потянул лениво переворачивающиеся на пнях хлысты к опорному щиту трактора. Куканов стоял на подножке, зорко следя за приближавшимся пучком. Хлысты упирались, толкали друг друга, будто стараясь удержаться за каждую неровность, и вдруг, как бы поняв, что сопротивление бесполезно, покорно легли вершинами на коник трактора.

Поставив лебёдку на тормоз, Куканов ещё раз оглядел воз и, убедившись, что всё в порядке, осторожно стал выводить трактор из пасеки.

Прокопий Иванович не впервые наблюдал, как формируется воз, и всё-таки не мог оторвать глаз от умной и сильной машины, пока она не выбралась на главный волок. «Чисто работает», — восхищённо подумал он, встретившись напоследок со спокойным взглядом Куканова.

Легко, лишь изредка предварительно нащупывая ногой опору, Прокопий Иванович шагал по поваленным деревьям, подвигаясь в глубь пасеки. Едкий дым горевшей хвои столбами поднимался к небу. Иногда порыв ветра расстилал его по низу, и Прокопий Иванович энергично отмахивался руками, защищая глаза. Щурясь, он и не заметил, как очутился возле девушек-обрубщиц.

— Что, хороший у нас дымок, товарищ мастер? — рассмеялась Зиночка Ветрова, похожая на мальчишку в своей короткой телогрейке и шапке-ушанке. Впрочем, и ухватки у Зиночки тоже были уверенно мальчишечьи, недаром на участке её прозвали «пострелёнком».

— Дымок ничего, едучий, — улыбнулся Прокопий Иванович весёлой и бойкой Зиночке. — Ну, как тут…

— Девчата, зовите Володю, пускай перекурит, а то всю пасеку завалил, повернуться негде. — Зина бросила в костёр охапку свежей хвои, старательно поправила сбившуюся набок шапку. — Беда с этим Воронковым, валит без передышки и нас торопит, да разве за ним угнаться? Вон сколько навалил, нам и за два дня не очистить.

— Я вам людей добавлю, пусть валит, — сказал Прокопий Иванович, хотя лишних людей у него не было, и все это отлично знали. — Ты, Зина, видно, не знаешь, а ведь Воронков мне слово дал по пятисот деревьев в день валить, иначе бы я ни за что в город его не отпустил.

— И незачем было отпускать, — серьёзно сказала Зиночка. — Нечего ему там делать.

— То-есть, как нечего? — удивился Прокопий Иванович. — Зря бы он не поехал, я его знаю.

— Эх, ничего вы не знаете, Прокопий Иванович, — вздохнула Зиночка и отвернулась.

Минут через пять к костру, возле которого присел мастер, подошли остальные обрубщицы, за ними появился и Володя с пилой на плече. Его помощник, Шурик Снопков, остался на рабочем месте, очевидно, расчищая заруб от обильного подроста и валежника.

— Здравствуйте, Прокопий Иванович, — оживлённо проговорил Володя, ставя пилу поближе к огню. — Какие новости на нашем фронте?

В распахнутой фуфайке, рослый, с оживлённым лицом, Володя двигался и говорил, как всегда, уверенно и непринуждённо.

— Всё по-старому пока. — пожал плечами Зотов. — Вот девчата жалуются, будто ты им передышки не даёшь, всю пасеку захламил, повернуться нельзя. Ты гляди, от правил не отступай, а то и в самом деле после тебя сучкорубы ноги поломают.

— Не беспокойтесь, кладу, как полагается, — дерево к дереву, можете проверить. Завалов не найдёте, — усмехнулся Володя. — А девчата пусть поспевают, я их ждать не стану. Помните наш уговор?

Мастер молча кивнул. Володя продолжал:

— Я считаю, Прокопий Иванович, что валка должна подгонять все остальные процессы. А иначе какой же это поток?

— Валка нас не задерживает, не в этом суть. Дай тебе волю, ты сколько хочешь навалишь, а обрубать, вывозить кто будет?

— Пусть и другие подтянутся, — упрямо повторил Володя. — Обрубщиков, коль на то пошло, надо добавить, трактористов заставить как следует работать. Во всяком случае, из-за них я стоять не намерен, как хотите.

— Заставить, добавить… А людей где взять? — сердито спросил Прокопий Иванович. — Горяч ты больно. Прежде всё это обмозговать надо, с техноруком посоветоваться.

— Само собой, — улыбнулся Володя. — По-моему, я так и сказал.

Прокопий Иванович исподлобья взглянул на него, покачал укоризненно головой и надолго задумался.

Володя поднял пилу, снял с неё пильную цепь, проверил, сколько осталось масла в редукторе, и опять подсел к мастеру.

— Видите, какой я цепью работаю, — показывая на неровные, почти до основания сточенные зубья, сказал он. — По правилу, я обязан через каждую полусмену менять цепь, да у нашего пилостава хорошей цепью не очень-то разживёшься. А если и даст, так не лучше этой. Хорошо, я человек запасливый, свои цепи имею, а другие пильщики раз в два дня цепь меняют. Разве это порядок?

— Технорук сегодня в леспромхоз поехал, обещал привезти десятка три, — коротко и как-то безучастно ответил Прокопий Иванович.

— Вот это дело. — Володя вытащил из кармана запасную, ровно смазанную маслом цепь и стал надевать её на остов пилы. — Женя, ты объявила ребятам насчёт собрания? По-моему, сразу же после работы и соберёмся.

— Ну, да, сразу, — кивнула Женя, сидевшая на поваленной ели в обнимку с Зиночкой. — Прокопий Иванович, просим и вас прийти. Сегодня у нас главный вопрос — производственный.

— Что? — переспросил Зотов, поднимая голову. — А, собрание? Комсомольское, что ли? Приду, приду.

Он тотчас встал, попрежнему задумчивый, пошёл от костра и скрылся в дыму. Володя проводил мастера долгим взглядом, вскинул на плечо пилу, негромко сказал:

— Пошли, девчата.

V.

Технорук лесопункта Сергей Павлович Пелевин в этот день ездил по вызову главного инженера в леспромхоз и вернулся в Снежный поздно.

Дом, где он жил, когда-то был на окраине посёлка и только в прошлом году очутился в самом центре, окружённый такими же двухквартирными бревенчатыми домиками, ещё не успевшими потемнеть от дождей и ветров?

С каждым годом лес отступал всё дальше, давая место человеческому жилью, и уже не угрюмый шум вековых слей, а весёлое гудение проводов и звонкие голоса паровозов слышались в долгие зимние вечера в этом некогда глухом и безлюдном краю.

Всего лишь полтора года