Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори

Как бы это сказать… Ранняя смерть ему не подходит. У него такое лицо, будто несчастья обойдут его стороной. Он из тех, кого будут лелеять друзья и учителя, любить девушка и жена, у кого будут дети и внуки, кто будет окружён улыбками и кто мирно умрёт в конце, любимый множеством людей, и по кому будут скучать.

А следующие слова Саё и вовсе заставили меня замереть.

– Но, с другой стороны, возможно, именно это и сделало Исогаи «гостем».

– Хочешь сказать, что Джин проверял Минами и остальных?..

– Точнее, проверяет. Это происходит до сих пор. Мне кажется, Исогаи, или, скорее, его смерть, проверяет всех в «Кинъёдо», включая учителя Отоху, и даже меня. Я не могла сказать этого, но…

– И что он в нас проверяет?

Саё посмотрела на меня. Её глаза сияли так, словно отражение луны в озере.

– …хорошо ли вы живёте.

Моё сердце замерло.

Я молчал, а Саё подпрыгнула, объявляя:

– А, вот и он!

Автобус медленно объезжал развязку, приближаясь.

Под светом фонаря я наклонял альбом под разными углами, чтобы лучше рассмотреть лицо Джина. Но чем дольше я смотрел, тем больше его очертания становились размытыми и неясными.

Сдавшись, я закрыл альбом, обошёл Саё и засунул его в рюкзак, молния которого всё ещё была расстёгнута.

– Уже всё?

– Да, – кивнул я и поднял руку: – Давай.

Это было всё, что я мог сделать, чтобы сохранить самообладание.

Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, я наблюдал, как Саё поднимается по ступенькам автобуса, показывает студенческий билет и прикладывает карту к терминалу.

Внезапно, хотя они с ней совсем не похожи, мне показалось, будто я провожаю Макино, старшеклассницу в летней форме, и я несколько раз протёр глаза.

Откуда-то доносилось стрекотание цикад. Лето, отбрасывающее плотные тени как на живых, так и на мёртвых, продолжалось.

Глава 2

Пекарня «Тоффл»

На дворе август, и температура каждый день выше тридцати градусов.

Я сошёл с поезда на станции «Нохара» и направился к лестнице, ведущей наверх к эстакаде, спасаясь от испепеляющего летнего света.

– Доброе утро!

Передо мной распахнулись автоматические двери, и я юркнул в «Кинъёдо». Тело окутал прохладный воздух из кондиционера, пропитанный сладким ароматом.

Запах японских сладостей…

Я бросил взгляд в сторону барной стойки в кафе. Или, если быть точнее, в тот момент, когда я собирался взглянуть туда, мой обзор заслонила чья-то голова с коротко стриженными светлыми волосами.

– Эй ты, на полставки! Не смотри на владельца свысока!

Передо мной стоял Ясу, буравя меня глубоко посаженными глазами.

– Извините. Из-за роста…

– Молчать! Думаешь, нормально вот так смотреть на человека, который всего лишь на десять сантиметров ниже?

– Постойте. Я посмотрел сверху вниз, но не свысока, – спохватился я и нервно поправил очки.

Смотря на Ясу, я подумал, что у него абсолютно детское лицо с круглыми глазами, хотя часто он пугает людей.

Вот и сегодня Ясу снова насел на меня с устрашающим выражением лица.

– На дворе август, а ты выглядишь как-то свежо. Тебе не жарко?

– Жарко. Просто я сильно не потею.

– Иди ты… У тебя плохой метаболизм, парень. Надо отвести тебя в баню.

– Что? Разве этой жары недостаточно?

– Не хнычь.

Я покосился в сторону барной стойки.

Сугава как раз вынимал из духовки противень, на котором что-то выпекалось, издавая восхитительный аромат. Одним ловким движением он поставил в духовку новый противень. На нём лежал пласт теста в форме ложки. Лицо Сугавы с японскими чертами оставалось всё таким же спокойным, но яркие голубые глаза сузились, и он выглядел очень серьёзным.

Даже в разгар лета Сугава, в застёгнутой белой рубашке и аккуратно завязанном галстуке-бабочке, являлся воплощением «свежести». Сейчас он стоял рядом с духовкой, но даже не вспотел.

Я снова посмотрел на Ясу и спросил:

– А что готовит Сугава?

– А, да это… Ну…

– Lusikkaleipä?

Я услышал незнакомое мне слово и обернулся.

Макино лучезарно улыбалась, стоя перед дверью подсобки со стопкой журналов в руках.

– Доброе утро, Кураи!

– Д-доброе утро, Минами!

– Lusikkaleipä? По-моему, это означает буквально «ложечный хлеб». В Финляндии эту сладость раздают по важным праздникам.

– Оу. Финляндия…

Я не знал, что сказать, а Макино подошла ближе и протянула мне журналы.

На обложке верхнего номера жирным шрифтом розовыми буквами было написано «Finland Special».

Макино смотрела на меня широко раскрытыми глазами и часто моргала.

– Так и знала, что ты не знаешь о таком, Кураи.

– Потому что он из Токио, – вставил своё слово Ясу, но Макино проигнорировала его и объяснила, что Нохара – город-побратим какого-то города в Финляндии. Она даже назвала мне его, но я не смог сразу запомнить.

– Из-за этого в Нохаре во вторые выходные августа проводится фестиваль белых ночей.

– Что ты имеешь в виду, говоря «из-за этого», Ясу?

– Да ладно тебе. В Японии же нет белых ночей.

– Так-то оно так, но…

Макино надулась, но потом заметила мой взгляд и улыбнулась, обнажив белые зубы.

– Так вот, фестиваль белых ночей запланирован на завтра: с вечера пятницы и до ночи субботы. Это совершенно японское мероприятие с фейерверками, киосками с едой и танцами бон-одори [1], но, символизируя белые ночи, всю ночь будет гореть свет в домах и магазинах, а также по всему городу зажгут фонари, так что фестиваль сможет продолжаться до утра. В «Кинъёдо», который будет открыт круглосуточно, пройдёт небольшая ярмарка книг о Финляндии.

– О, поэтому, когда вы планировали смены на август, спросили, смогу ли я поработать в ночную смену завтра?

– Именно.

Макино улыбнулась, а Ясу громко рассмеялся.

– Идеальное время, чтобы насладиться фестивалем «Белые ночи». Хорошенько поработай!

– Буду стараться.

Я указал на барную стойку и спросил Ясу:

– Сладости тоже для фестиваля?

Но мне ответила Макино:

– Да. Мы красиво упакуем и раздадим их покупателям, которые приобретут книги на «Летней ярмарке рекомендаций “Кинъёдо”» или любую про Финляндию.

Я взглянул на Макино, которая обладала своеобразным чувством вкуса и цвета, и робко спросил:

– Кто займётся упаковкой?

– Я. Не беспокойся, – раздался из-за барной стойки приятный голос Сугавы.

Макино, видимо, заметив выражение облегчения на моём лице, закатила глаза.

Было чуть больше семи часов вечера, я закончил заполнять возвратные бланки и вышел из подсобки.

Я уже привык оформлять возврат, но меня всё ещё мучает чувство вины за то, что мы не смогли продать столько товаров, сколько рассчитывали. Это совсем не похоже на то волнение, которое испытываешь, когда товар заканчивается и приходится заказывать ещё.

– Доставка? – громко спросил я, увидев Макино и Сугаву, сидящих за барной стойкой и упаковывающих книги и журналы в большую корзину.

Сугава прищурил голубые глаза и кивнул. Он был немногословен. Вместо него