Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори

Учитель побледнел и опустил глаза.

– С тех пор я часто задаюсь вопросом: поступил ли я безответственно, поощрив его желание? – Он поставил чашку с кофе на пол и медленно закрыл лицо ладонями. Раздался его приглушённый голос: – Тогда я верил, что у Исогаи получится. Верил всем сердцем.

– Отто… – попыталась перебить Макино, но учитель продолжал быстро говорить:

– Я всегда собирался оставаться сторонним наблюдателем и думал, что осознаю своё положение. Но в итоге вмешался в течение этой прекрасной реки. Я стал причиной трагической гибели ваших «идеальных» отношений. Мне очень жаль. – Этим извинением он завершил свою исповедь.

Макино снова обратилась к нему:

– Отто.

Этот мягкий тон наконец заставил его убрать руки от лица.

– Отто, вы ошибаетесь.

– Что?

– В последний раз, когда я писала Исогаи, он упомянул «Шестую Саёко». Он написал о своих школьных годах и о том, насколько интересно это произведение. «Если Пятничный книжный клуб символизирует мою юность, то, думаю, именно благодаря Минами, Ясу, Ко и Отто весна окрасилась в прекрасный синий цвет. Теперь, пройдя долгий путь, я понимаю, что значит этот “идеал”. Когда вернусь, первым делом пойду к вам».

Макино бегло процитировала письмо Джина, которое, должно быть, перечитывала не раз, и улыбнулась. Но эта улыбка резко померкла.

– Школа существует, потому что есть учителя и ученики. Пятничный книжный клуб не смог бы существовать без наставника. Не будь его, мы бы никогда не встретились. Вы с самого начала не были сторонним наблюдателем. Вы – наш идеальный друг. Так что, пожалуйста, не несите груз вины в одиночку. Даже если вам жаль или больно вспоминать Исогаи, пожалуйста, не избегайте нас. Когда вам грустно, мы хотим скорбеть вместе. Мы хотим помнить, что Исогаи действительно жил. Давайте вместе ходить на его могилу. – Закончив говорить, Макино глубоко вздохнула, приложила ладони к груди и улыбнулась. – Ах, наконец-то я это сказала. Я давно хотела это сделать, но вы исчезли, Отто.

– Даже проигнорировал объявление об открытии «Кинъёдо», – сердито посмотрел на него Ясу, а Сугава кивнул, скрестив руки на груди.

Учитель провёл рукой по взъерошенным волосам, отчего они растрепались ещё больше. Он тихонько рассмеялся, но вскоре его плечи затряслись от рыданий, и он не смог говорить.

Тогда Саё протянула ему полотенце с клубничным принтом. Учитель Отоха взял его, а Саё решительно встала и заявила:

– На этом Пятничный книжный клуб сегодня завершается. Хорошо?

Пока я сидел в оцепенении, наблюдая за происходящим, Саё посмотрела мне в глаза и поманила указательным пальцем.

– Ну, что, Кураи? Пойдём домой?

– Что? Но…

– Выпускники сами уберут здесь. Вместе с учителем. Да? – Саё улыбнулась Макино и остальным.

Она выглядела такой взрослой, что трудно было поверить, что это она. Это напомнило мне слова, которые я запомнил, прочитав когда-то одну прекрасную книгу.

«Юная девушка может легко стать взрослой всего за одно лето».

* * *

Мы с Саё шли к автобусной остановке по освещённой фонарями улице. Саё добиралась из дома до школы на скутере, но, учитывая позднее время, на встречу книжного клуба она поехала на автобусе. Хотя по пятницам поезда рано заканчивают ходить, автобусы, как всегда, продолжали курсировать до поздней ночи.

Когда мы дошли до остановки, которая казалась островом посреди круговой развязки, Саё посмотрела на время на телефоне и с сияющей улыбкой сказала:

– Ура! Автобус будет здесь через восемь минут.

– Ну? Продолжит ли работу Пятничный книжный клуб?

Саё надулась.

– Конечно! Похоже, учитель даже станет наставником. То есть нам нужно продолжать. Раз уж мы увидели такую связь между учителем и учениками…

– Связь?

– Юность. Та юность, которую я искала.

Я покосился на пышущую энергией Саё, поправил очки и посмотрел в ночное небо. Летние звёзды тускло мерцали.

– Слишком прекрасно для меня. Мне показалось, что мне там не место.

– Кураи, ты хочешь войти в их круг? – откровенно спросила Саё, задев меня за живое.

– Ой, нет, это невозможно.

Я растерянно почесал затылок, а Саё внезапно вскрикнула и потянулась к рюкзаку.

– Я взяла с собой кое-что на сегодня, но совершенно забыла достать.

Она вытащила выпускной альбом, который, как призналась, стащила из библиотеки.

Пока я стоял, не отрывая взгляда от обложки, Саё спросила:

– Хочешь посмотреть?

Я задумался, прежде чем кивнуть.

Она открыла альбом на странице с информацией о жизни кружка и протянула мне. Я взял его, встал под свет уличного фонаря, и, поправив очки, заглянул внутрь.

Над подписью «книжный клуб» размещалась фотография.

Все ученики одеты в летнюю форму. Ясу смотрит прямо в камеру. Его лицо – лицо настоящего сорванца. Волосы ещё не светлые и не коротко стриженные: вместо этого у него бритая голова, что вполне в его стиле. Позади Ясу спокойно стоит Сугава. Его причёска и черты лица почти те же, что и сейчас. Он уже тогда излучал ауру полноценного мужчины. Его форма – чёрные брюки и рубашка с короткими рукавами и расстёгнутым воротом – делала его похожим на бармена даже в то время. Рядом с Сугавой, улыбаясь, стоит Макино, держа в руках книги. Её волосы длиннее и прямее, чем сейчас. Как и Ясу, ещё совсем молоденькая, с улыбкой юной девушки.

А чуть поодаль от них улыбающийся учитель Отоха. Тогда он выглядел более энергичным.

– Моя цель и мечта – чтобы учитель Отоха появился в моём альбоме с такой же улыбкой, как на этой фотографии, – смущённо призналась мне Саё.

– И это обязательно случится, – подбодрил я её, а затем взглянул на последнего участника, на которого я избегал смотреть.

Исогаи Джин. Тот самый «Джин». Наконец-то я увидел его. И он выглядел так, как и должен был, совпадало ли это с моими представлениями или нет. На фотографии в альбоме Джин – старшеклассник, но я уверен, что пятилетний Джин и Джин в одиннадцать лет и в двадцать улыбались бы так же широко. Такое впечатление он производил. Он был переполнен светом, который никак не напоминал о его прошлом – годах в раннем детстве, проведённых в больнице. Он был не так хорошо сложён, как Сугава, но с внешностью, которая понравилась бы каждому.

Неудивительно, что Саё, увидев эту фотографию, подумала: «Вот она, молодость!» и сочла её «идеальной». Несомненно, именно Джин объединял их. И доказательством служило то, что хоть и казалось, будто участники клуба и наставник смотрят в разные стороны, на самом деле все они тянутся к Джину.

– Не могу поверить, что его больше нет с нами, – прошептал я, а Саё согласно кивнула.

– И правда.