Немилосердные лета - Наталья Сергеевна Аришина

твердой памяти неназванным остался.

Гляжу глазами синими, далекими, сухими

На громкое, везучее, прославленное имя.

И напоследок выведу: «Переходи на Russian».

Мне, возрастной, на вылете, твой переход не страшен.

Прощай, прощай, не встретимся, но где-то рядом были

В знакомом измерении, в клубах дорожной пыли.

2011

У окошка

Назойливо ломится муха.

На окнах – защитная сетка.

Сидишь у окошка, старуха?

Прядешь свою пряжу, соседка?

Я мимо иду за водою,

Чтоб овощи вымыть для варки.

Ты помнишь себя молодою?

Возможна ли юность для парки?

Минутное путаю с вечным,

Боюсь оборвавшейся нити.

Хвала молодым и беспечным,

Но мимо, но мимо гребите.

Чего от меня и не ждете,

Прикрывшись старушечьей шляпой,

Черкну в надоевшем блокноте

Коряво, как курица лапой.

Цветет в огороде картошка.

У яблони сломана ветка.

А ты все сидишь у окошка.

Пряди свою пряжу, соседка.

2019

Старый дневник декабрьские страницы

02.12.88

А. П. [Межиров] мне сказал, что стихи датировать не надо. Я поверила…

06.12.88

Надо бы завести для стихов отдельную тетрадь. Сегодняшнее:

Лечить болящий дух

Спустись, синичка, с неба:

В глазах огонь потух,

В ладонях – корка хлеба.

Сквозь мутное стекло

Глядит на мир больница.

Болит мое крыло.

Спустись ко мне, синица.

08.12.88

Ровно месяц, как умер Сережа Поликарпов. В шесть утра… И Светлана Кузнецова ушла. Оба сделали все, чтобы меня приняли в Союз. И года не прошло, как это случилось. И оба ушли. ‹…› Вот как кончается год Дракона.

P. S. Зеленая тетрадь для стихов была заведена в том же декабре и сохранилась. Открывается стихотворением «Свеча Светлане». И следом – еще два декабрьских, переписанных без единой помарки. Дат под стихами нет.

Седьмая чаша

На Бронной угловой аптеки

фонарь

едва мигал у входа.

Была прескверная погода.

Но вы столкнулись, в кои веки…

«Увидимся?» – «Я улетаю».

«А возвращаешься?» – «Седьмого».

«Ну что ж, я повесть дочитаю

твою… до встречи!» – «Будь здорова!»

Не состоялась встреча ваша.

Разбилась в небе Айастана

Седьмая, гибельная чаша

по Откровенью Иоанна.

И ты не отвела стихии

своими нежными руками.

И выжжены глаза сухие

огнеопасными зрачками.

Декабрь-2020

Удаленка, хворобы. Тогда – Спитак, нынче – многострадальная Петриня, только-только отстроившаяся после гражданской войны… Непонятно, что страшнее – война или землетрясение.

Нынешний декабрь: давно без А. П., но уже и без Ларисы Васильевой, которые поручились когда-то за меня, удостоверили, что в Союз писателей рвется не великовозрастная графоманка (особенно негодовал переводчик Кудинов, уставший от подобных мне литературных дамочек). Честно говоря, не очень-то я и рвалась.

И вот рядом нет тех, кому была не безразлична моя литературная судьба. Печаль не только личная.

Грех мне сетовать на судьбу: в 2021-м стукнет 59 лет, как со мной рядом Ф.

И декабрь уходит! Пусть же наконец-то что-нибудь хорошее случится со всеми нами!..

02.01.2021, суббота

…Выхватила из короба (плетеный такой из лозы короб, в нем мои записные книжки хранятся, которые еще не выбросила и не растеряла) – наугад – ту, что повеселей, с цветными конфетти на обложке. У меня их штук десять. Фирмы HERLITZ. Раньше различала года по цвету или рисунку обложки. Выбирала в книжном на Новом Арбате, пока не исчезли. Теперь покупаю в бывших киосках «Союзпечать» обыкновенные блокноты на пружинке, черные, двух форматов. Сверху ставлю забеливателем для бумаги дату, чтобы не путать года. Обвожу кружком… Их и выбросить не жалко.

«Веселенькая» книжка меня подвела. Она за 2010 год. Я ведь хотела с ФБ поделиться январскими страницами… У кого-то еще праздник. А наткнулась на год ухода Вознесенского и Ахмадулиной. Он уйдет в начале июня, она – в конце ноября…

Все же решилась.

Дневники январские страницы

01.01.10, пятница

…В Переделкине у Ч[ухонцева]. Очередная заморочка. Сломался дверной замок. Теперь они вдвоем не могут выйти.

06.01.10

…Читаю, Галя Чистякова,

твои сиротские стихи.

‹…›

С большим трудом озвучил две мыслишки,

снимая полетевшие покрышки,

снимая стружку с дочки и снохи…

Откуда же появятся стихи?..

P. S. Поделиться нечем: сплошняком идут бытовые записи, много недомоганий. Черканные-перечерканные черновики несостоявшихся стихов. Два-три все-таки состоялись и потом попали в книжку («Двойная черта». – М.: Кругъ, 2012). И никакого праздника, весь январь у меня в том году был непраздничный.

Диагноз

Соседа слегка потревожить не грех,

когда одолеет хандра.

Обоих отделала хворь под орех,

измучила жизнь не вчера.

Один собирает манатки в рюкзак.

Диагноз дает передых.

Ужо натерпелся, хотя не казак,

хватило бы и на двоих.

Петрович, он скажет, не бойся, сосед,

решительно камни дроби.

Недельку продержат – наступит просвет.

Тогда уж отсюда греби.

Увидишь, Петрович, прокуренный бич,

забытый свой форт островной.

Ржавеет железо, крошится кирпич,

не рыба – продукт основной.

А серое море, а серый валун,

ненужный маяк на мысу?

Сгоревшая баржа. Забитый гальюн.

Каптерка на Лисьем Носу…

Двойная черта

Соляркой натоплены печи.

Курьерский несется в Москву.

Открытыми гласными речи,

глаза закрывая, живу.

Не вижу ни неба ночного,

ни снежной притихшей земли.

Полозья вдоль русла речного

двойную черту провели.

07.01.21

За прошлый год извела три объемистых тетради. Увы, три четверти в них того, что Блок называл «мировою чепухою», Анненский – «житейским шлаком». А тетради – подруг, Наташи Познанской, Милочки Шулус, Тани Барышниковой. Жалко было тратить на черновики. Тетради умные. Наташина – с лотосами и цитатами Будды Шакьямуни. Первая цитата: «Нет никакого пути к счастью: счастье и есть путь». На последней странице, в самом низу: «Может тот, кто верит, что может»…

С Наташей меня