Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

– Поздравляю, – искренно просияла жена. – За это надо выпить. Удачных тебе съёмок!

И сама разлила остатки.

Она что же, никак напоить его решила? В этом, что ли, коварный замысел?

А смысл какой?

Он уже ничего не понимал. Происходило что-то совершенно непостижимое.

Ясно было только одно – его жена Люба была загадочным, удивительным существом и вела она сейчас какую-то тонкую, недоступную его воображению игру.

Они чокнулись и снова выпили.

– А что с финалом? – поинтересовалась Люба. – Решил оставить как есть?

– Не-а, – замычал он с набитым ртом. – Финал будет другой. Совсем новый.

– Правда? – обрадовалась она. – А какой? Расскажешь?

Он смотрел на неё с искренним восхищением. Ведь она же знает, чёрт её возьми! А как держится!..

А почему бы, кстати, действительно не рассказать ей финал?

Она пока не торопится с выяснениями, ну, и ему ни к чему гнать лошадей, успеется ещё. А слушательница она замечательная, это известно. Заодно он проверит на ней все эти новые, только что обсуждённые с Юркой идеи.

– Ладно, – сказал Виктор, – тогда слушай. А ты помнишь, что там с Саней под конец происходило? После звонка Волика?

– Конечно помню, – улыбнулась она. – Чего это ты вдруг спрашиваешь?

Действительно, вопрос был дурацкий. Люба всегда всё помнила. Тем более когда речь идёт о фильме, которым он живёт уже второй год.

– Извини, это я машинально. Значит, идея следующая, – начал он, загораясь. – Волик ему звонит в самый неподходящий момент…

Гордин остался один.

Люба, сославшись на усталость, пошла ложиться, попросив его убрать со стола. Не мыть, разумеется, поскольку его мытью посуды она не доверяла, а просто поставить всё в раковину и сложить продукты в холодильник.

Он послушно исполнял поручение, пытаясь ещё раз осмыслить ситуацию. Она по-прежнему вела себя так, как будто ничего ровным счётом не случилось, и это совершенно сбивало его с толку.

А новый финал ей явно понравился!

Люба даже подсказала одну вполне дельную вещь, касающуюся поведения Марины в самом конце. Что значит настоящая женщина, ему это и в голову не приходило. Как жалко, что им приходится расставаться…

На самом деле, может, и к лучшему, что все выяснения отложились до завтра. Алла позвонила, что они там замечательно общаются с Настей и та приедет домой утром. Он вначале напрягся, полагая, что Любе это даст лишний простор для обвинений в его адрес, для истинно драматической сцены, Настя бы её всё же сдерживала своим присутствием. Но по тому, как она ушла спать, похоже было, что его жена совершенно не собиралась воспользоваться тем, что они внезапно оказались наедине друг с другом.

Он был крайне благодарен ей за это. Честно говоря, сейчас и сил никаких не было что-либо выяснять. Она устала, а он и подавно. После трёх рюмок водки до смерти хочется просто лечь в свою постель и наконец полностью расслабиться.

Люба уже небось рухнула и спит.

У неё редкостная способность засыпать практически мгновенно.

Ну что ж, доживём до завтра.

Гордин вышел из кухни и подошёл к попугаю, встрепенувшемуся в своей клетке при виде хозяина.

– Будем отдыхать, Вова? – предложил он.

Вова этот вопрос полностью проигнорировал, однако Виктор решил расценить это молчание как знак согласия.

– Спокойной ночи! – пожелал он птице и накрыл клетку тёмно-синим пледом.

После чего сладко зевнул и, отчего-то вдруг окончательно успокоившись, побрёл в спальню.

То, что он увидел и услышал, переступив порог собственной опочивальни, поразило его настолько, что начавшая было одолевать его дремота улетучилась в мгновение ока. Он смотрел, не веря своим глазам. Этот очередной Любин сюрприз он не смог бы предугадать даже в самых дерзких своих мечтах.

В спальне царил полумрак. Звучала медленная томная музыка, в которой он с изумлением узнал ту самую. Это был его любимый «Маленький цветок» Сиднея Бешета в исполнении оркестра Клода Лютера, парижская запись пятьдесят второго года, которую он привозил когда-то в Сочи, на их первое южное свидание, проходившее под ночной шум бьющихся о берег волн.

Бордовый сетчатый платок, наброшенный поверх абажура размещённой на тумбочке ночной лампы, приглушил льющийся оттуда свет, украсив причудливой узорчатой тенью большую часть комнаты.

В этом интимном свете на постели лежала роскошная женщина, в которой он с удивлением узнал свою жену Любу.

Виктор приблизился.

Женщина была одета в чёрное шёлковое бельё, выразительно оттеняющее её белую кожу. Чёрные чулки в сетку, поддерживаемые тянущимися от чёрного же пояса резинками, эффектно обтягивали её ноги, оставляя их обнажёнными только в самом верху, где-то уже в районе трусиков.

– Иди сюда, – прошептала Люба. – Иди скорей ко мне! Гордин издал какой-то невнятный звук, то ли поперхнулся, то ли хмыкнул, понять было невозможно. Его жена впервые предстала перед ним в подобном виде, и он не мог не признать, что выглядит она в этом новом для него обличье чрезвычайно соблазнительно. Если она задалась целью поразить его, то ей это полностью удалось.

– Это что всё значит? – попытался он перевести в шутку своё замешательство. – Что здесь происходит?

Но Люба не дала ему поменять жанр происходящего.

– Это значит, что у нас давно ничего не было, – серьёзно объяснила она, привставая. – И это значит, что я соскучилась. Ну иди же сюда.

Коварное слово «соскучилась» тут же вызвало в памяти ту, другую, о которой, собственно, и предполагалось вести речь. Но затевать какие-либо разговоры было уже поздно. Люба взяла его за руку и потянула к себе.

Она стала быстро расстёгивать на нём рубашку, нежно касаясь губами его тела.

Виктор почувствовал, что силы окончательно оставили его. Непостижимым образом они на поверку поменялись с Любой местами.

Когда-то он под аккомпанемент томящего танго и разбивающегося о скалы прибоя сделал ей невероятный подарок, используя для этого весь свой немалый сексуальный опыт. Теперь она под звуки того же «Маленького цветка» преподносит подобный же ответный подарок ему, хотя он совершенно не заслужил его.

Он прекратил всякие попытки осмыслить её поведение. Эта непредсказуемая женщина была выше его понимания.

Важно, что он любил её, любил пылко и искренно прежде, а сейчас она не просто удивила его, она вызвала его восхищение, полностью выбила почву у него из-под ног.

Он недооценил её, он ошибся в ней, не догадался, как она хочет его, не сообразил, что она на всё готова ради него.

Виктор закрыл глаза и позволил увлечь себя в постель.

Шум морского прибоя откуда-то издалека донёсся до него, сначала слабо, а потом всё сильнее пробиваясь сквозь тягучие звуки музыки, пока наконец полностью не накрыл его, захлебнувшегося, ослабшего и окончательно утонувшего в нём.

Глава пятьдесят девятая

Крик

Он проснулся через несколько часов от какого-то внутреннего беспокойства. Что-то мешало, не давало надолго расслабиться даже во сне.

Виктор открыл глаза, пытаясь понять, почему так темно вокруг