Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

было бы поставить точку, по крайней мере, формальный повод есть. И разве не этого она хочет, разве не к этому его призывает?..

Да и в самом деле, кто в состоянии переносить эти истерики! Какое-то прямо итальянское кино конца шестидесятых…

Так его надолго не хватит – это точно.

А ещё фильм снимать, между прочим…

Она больна, ей надо долго и серьёзно лечиться. У неё не нервы, а какие-то почти до предела истёртые ниточки, которые вот-вот порвутся. Да и немудрено иметь такую нервную систему при её-то образе жизни. При том риске, на который она идёт, всякий раз отправляясь на работу, не зная, кто её ждёт, куда заберёт и что с ней там сделают!..

Разве может он взять на себя ответственность за это измученное, уже так изрядно истрёпанное жизнью создание?..

Ей нужен кто-то, кто сможет целиком посвятить себя ей, полностью привести её в норму, если ещё это вообще возможно. Он-то всё равно главным образом занят своим кино. И не надо строить иллюзий, он таким и останется, даже если женится на ней.

Разве она это вытерпит?..

Это только Люба может выносить его зацикленность, его полнейший эгоцентризм…

Но с другой стороны, жалко её до безумия. Не говоря уж о том, как им бывает хорошо вдвоём.

Редкостно хорошо.

Если только она не уходит на работу, конечно…

Виктор надел куртку и, подождав немного в некоторой растерянности, прислонился ухом к двери в надежде уловить, что же происходит за нею.

То, что он услыхал, заставило его похолодеть и застыть на месте.

– Вернись! Вернись! Вернись! – утробно и безнадёжно кричала Олеся в пустой квартире.

Затем до него донеслись глухие отчаянные рыдания. Они становились всё тише и тише, словно удаляясь от него.

Рука Гордина потянулась к звонку.

Надо вернуться, убедиться, что с ней всё в порядке, приласкать её и потом уже спокойно уйти…

Рука, поднявшись, зависла в воздухе. С другой стороны, разве его возвращение сейчас не будет очередным обманом?

Ведь после этого так или иначе всё останется на своих местах, он поедет домой, к Любе, а она – на работу, к клиенту.

Но она-то ждёт от него совсем другого, она ждёт решения.

То бишь мужского поступка. Она хочет, чтобы он был мужчиной, а не бегал утирал ей слёзы…

Она права.

Он поговорит с Любой начистоту. В самое ближайшее время. Пока эта история со Стрельцовым не стала необратимой. И после этого вернётся к ней сюда уже в другом качестве.

А если разговор с Любой так и не состоится по каким-то причинам? Сейчас-то ведь явно будет не до него!

Значит, он вообще к ней больше не придёт.

Где-то выше этажом мерзко залаяла собака. Почему-то было понятно, что, пока она не перестанет лаять, ничего вообще не следует предпринимать, надо в любом случае подождать, пока она замолчит.

Но она, как назло, всё не замолкала, лаяла истошно и очень долго, минут пять.

В тот момент, когда Гордин возненавидел её окончательно, она внезапно заткнулась.

Между прочим, когда собаке отрубают хвост, то это делают одним махом, разом, а не отрезают по кусочкам, не мучают её, не так ли?!

Ну хорошо, разговор с Любой, окончательное возвращение сюда – это всё потом, а сейчас-то ей там очень плохо!.. Как она будет счастлива, что он вернулся. Благодарно обнимет его своими тонкими ручками, он посадит её на колени, приласкает её, они окончательно помирятся…

То есть всё-таки лучше хвост отрезать по-садистски, по частям?!

Да нет, конечно. Просто человек слаб. Одно дело всё понимать, другое – поступать правильно. А он, по сути, как бы ни выпендривался, самый обыкновенный человек, со всеми присущими ему слабостями… К тому же вообще непонятно, кто здесь в роли этой хвостатой собаки – Люба или Олеся…

Только собственная роль та же, очень незавидная роль…

Неожиданно открылась соседская дверь, и на площадку вышел небритый мужик с мусорным ведром, одетый в адидасовские тренировочные штаны и засаленную майку, на которую была наброшена растянутая шерстяная женская кофта.

Окинув Гордина нехорошим подозрительным взглядом, он, чуть не задев его ведром, прошёл мимо, поднялся на марш вверх, к мусоропроводу, и там долго, громко отхаркиваясь при этом, высыпал мусор, который проваливался в трубу с каким-то отвратительным звуком, а затем, опустошив наконец ведро, против ожидания не ушёл, а достал пачку сигарет и закурил около разбитого окна. При этом он продолжал периодически оглядываться, хотя так ни слова и не произнёс.

Виктор понял, что больше здесь стоять нельзя. Надо было либо снова звонить в дверь, либо немедленно уходить.

Звонить он так и не стал.

И лифт, помедлив ещё секунду, тоже вызывать передумал. Ему совершенно не хотелось ждать медленно ползущего лифта и заходить в него под недобрым пристальным взглядом сомнительного мужика.

Он быстро пошёл вниз по лестнице.

В конце концов, он – мужчина, а не какой-то сопливый юнец. К тому же режиссёр. И в любом случае, как бы и что дальше не сложилось, он будет вести себя соответственно.

И с Любой он непременно объяснится. Хватит действительно жить во всём этом вранье. Унизительно и для неё, и для него. Он всё ей расскажет, как есть. Только выберет правильный момент. Потому что сначала надо обязательно позаботиться о Насте, убедиться, что с ней всё будет хорошо.

А если потом будет поздно? Стрельцов ведь не ждёт.

А это уж как фишка ляжет. Разорваться он не в состоянии.

Гордин вышел из подъезда.

В тёмном дворе тускло светил одинокий фонарь, повсюду уже давно полновластно царил вошедший в свои права вечер.

Только на душе у него по-прежнему было сумеречно.

Олеся постепенно успокоилась. Ей ни в коем случае нельзя было позволять себе распускаться. Сегодняшний клиент обещал выложить очень крупную сумму, девочки говорили, что он не обманывает, не скупится. А ей позарез нужны деньги – уже и за квартиру пора платить, и матери она в этом месяце ещё ничего не посылала.

Она посмотрела на часы, вернулась к своему месту у трюмо и, быстро покончив с маникюром, перешла к завершающей фазе превращения своего лица в яркую завлекающую маску ночной бабочки.

Глава пятьдесят седьмая

Новости

Куда ни дёрнешься – повсюдуВ туман забот погружена,Лаская взорами посуду,Вокруг тебя сидит жена.И. Губерман

В «Делифрансе» было шумно, полно народу, все вдруг ринулись пить кофе этим вечером, так что они далеко не сразу отыскали укромное местечко в глубине второго зала, у балюстрады, рядом с ведущей вниз лестницей.

– Ну так что случилось? – нетерпеливо спросил Виктор, как только они наконец уселись.

Юра нерешительно пожевал губами.

– Знаешь анекдот про две новости? – спросил он.

– Знаю, – устало отмахнулся Виктор.

Самое время послушать очередной идиотский Юркин анекдот!

– Говори свои новости, не тяни.

– Тебе какую сначала – плохую или хорошую?

– Сначала всегда надо слушать хорошую. Тогда плохая легче переваривается, – серьёзно объяснил он своему старому соавтору. – Так что