Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

закрывая и руки, и шею. Русые волосы её, когда-то пышные и длинные, стали теперь вдвое короче и были аккуратно собраны в небольшой пучок на затылке.

Больше всего, однако, поразило Саню её лицо. Он-то прекрасно помнил, как ярко любила краситься Леди-Скульптор. Сейчас же на нём ни было ни следа косметики, оно выглядело каким-то благостным, смиренным.

Саня растерянно вглядывался в эту незнакомую женщину, не совсем понимая, как себя вести и что делать дальше.

Та, разумеется, заметила эту растерянность и даже слегка улыбнулась ей.

– Не удивляйся, Саня, – ласково сказала она, принимая у него цветы и шампанское. – Я уже совсем не та Лена, которую ты знал. Я тебе сказала по телефону, что буду рада тебя видеть, и это действительно так, я тебе очень рада. Но я правда уже другая. Я теперь верую, Саня. Со всей этой богемной жизнью, которой я когда-то жила, покончено. Я к этому никогда не вернусь. Мне было очень тяжело, я дошла почти до предела, я чуть не погибла, но всё это в прошлом. Я счастлива, что мне открылся подлинный путь, поверь мне. Жить в безверии – это всё равно как наугад искать дорогу в тёмном лесу. Ты извини меня за подобную банальность, но это действительно так. Человек может решить свои проблемы, только веруя. И передо мной теперь всё высвечено, я знаю, куда мне идти. – Она поставила цветы в высокую прозрачную вазу и всё с той же лёгкой улыбкой повернулась к нему: – Я не говорю, что этот путь един для всех, совсем нет, просто для меня он единственный возможный, это я теперь знаю точно. Так что, Саня, если ты пришёл ко мне развлечься, то, прости, ничего не будет. Хочешь – можешь уйти сразу, я не обижусь; хочешь – оставайся, чаю попьём. Бутылку, кстати, заберёшь обратно. Я ведь давно уже не пью, ты не обижайся. Так что она тут только зря пропадёт. Так что ты решаешь?

– Давай чаю, – сказал потрясённый всем услышанным Саня.

– Тогда раздевайся, – на этот раз широко улыбнулась Лена. – Чего ты встал как столб?

– Но ты по-прежнему собираешься работать скульптором? – поинтересовался он, сбрасывая куртку.

– Я не убеждена, – просто ответила она, ставя чайник на электрическую плитку. – Если честно, то пока не знаю. Я, может быть, вообще в монастырь уйду. Мне здесь ничего не дорого. И кроме того, я хотела бы полностью посвятить себя Богу, не отвлекаться, понимаешь?

– Понимаю, – неуверенно поддакнул Саня. – С тобой что-то случилось, отчего ты приняла все эти решения?

– Со мной случилось главное. Я поверила. А почему это произошло, разве же это важно? Каждый приходит к Богу по-своему и в своё время, главное только, чтобы этот приход рано или поздно состоялся. Чего я и тебе от души желаю. Садись сюда, расскажи лучше о себе, как ты живёшь, чего делаешь…

Часом позже Саня вышел на улицу. Мелкая позёмка неожиданно хлёстко метнулась ему в лицо. Он поглубже надвинул капюшон куртки и зашагал прочь.

Только пройдя пару кварталов, он вдруг сообразил, что так и не выяснил у неё, каким же образом они всё-таки расстались тогда, около года назад. Но не возвращаться же было теперь.

Да к тому же это уже не играло никакой роли.

Глава пятьдесят пятая

Перипетии

И если в ад я попаду,Есть наказание в адуИ для меня: не лёд, не пламя!Мгновенья те, когда я могРискнуть, но стыл и тёр висок,Опять пройдут перед глазами.А. Кушнер

Гордин задумчиво смотрел на экран монитора. Смерть Норы, история Леди-Скульптор, все эти сюжетные, им же самим придуманные драматические перипетии неожиданно для него самого стали каким-то непостижимым образом переплетаться с реальными жизненными событиями. Он вдруг почувствовал, что грань между действительностью и выдумкой чрезвычайно тонка, что ещё немного, и она может совсем стереться, и пойди тогда пойми, в каком мире он окажется. Вернее, он догадывался, что это будет некий единый безумный мир, именно туда вела его извилистая дорога, по которой он безостановочно бежал, всё ускоряя свой отчаянный бег.

Виктору стало страшно. С каждым днём всё больший груз наваливался на него, и он уже не был убеждён, что справится с этой ношей. Гибель Ряжского придавила его окончательно. Он чувствовал, что стоит на обрыве, куда может вот-вот сорваться, и от этого незнакомый сладостный ужас зябко пронизывал его.

Домой он так и не поехал, всячески оттягивая встречу и разговор с Настей, к которому всё ещё не был готов. Он отправился прямо в спасительную монтажную, место, где ему всегда так хорошо думалось, где в голову приходили непредсказуемые блестящие идеи, где всегда находился неожиданный выход из, казалось бы, безнадёжной, зашедшей в полнейший тупик сцены.

Однако просмотренный сейчас материал нисколько не избавил его от ощущения опасного балансирования на краю бездны. Скорей, наоборот, оно стало ещё острее. Разумеется, никакой явной параллели между желанием Леди-Скульптор уйти в монастырь и залитой слезами, умоляющей его о помощи Олесей не было, да и быть не могло, ничего подобного с Олесей никогда не произойдёт, совсем иной характер. И всё же…

Он вдруг понял, отчего всё так тесно переплетается в его взбудораженном сознании. В этой странной реальности под названием жизнь так же, как и в подвластном ему фильме, от одного его слова зависели теперь новые драматические перипетии. И как только оно, это слово, будет произнесено, они непременно тут же и возникнут. Судьбы целого круга людей, включая его самого, покатятся совсем иначе в зависимости от его решения.

Так вправе ли он оттягивать его принятие?..

И может ли он оттолкнуть Олесю, вся жизнь которой окончательно полетит к чертям в этом случае, независимо от того, будет ли она по-прежнему продавать себя по частям или продастся разом Игорю Стрельцову или ещё кому-то? В любом варианте это будет для неё гибельно, и кто знает, к чему приведёт в конце концов?!

А кроме всего прочего, это последний шанс, который даёт ему жизнь. Шанс не просто спасти кого-то, но и самому благодаря этому обрести новое дыхание, которое так необходимо ему для того, чтобы он смог создать что-то по-настоящему замечательное, может быть, даже грандиозное, то, на что у него до сих пор не хватало сил по всяким разным причинам. Ведь у него, по сути, осталось совсем немного времени.

А как же Люба?

Ну, с Любой-то ничего плохого не случится, она достаточно крепко стоит на ногах. И потом, если честно, их супружеские отношения фактически изжили себя. Когда в последний раз они занимались любовью? Уже и не припомнить. Олеся права, всё это давно у них превратилось в унылый, короткий и к тому же необязательный ритуал.

Да Любе на самом