Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

юбке, туго охватывающей бедра, — сюда эта мода только дошла — с насмешливым хоть и не обидным вниманием осматривала Дашино платье. Что-то сказала парню, сопровождавшему ее, и оба рассмеялись.

В толчее люди почти натыкались на Дашу и обходили, невольно замечая ее возбужденное лицо, обиженный и гневный взгляд. Она резко повернулась и чуть не бегом кинулась в тихую улицу, откуда только что пришли.

Валерка догнал ее, взял за руку. Она с силой вырвалась. Он растерянно шел вслед за нею, смотрел на ее высокий и гладкий затылок, на волосы, зачесанные кверху, под платок. При быстром шаге сквозь юбку на мгновения обозначались живые изгибы Дашиных ног и бедер. Она машинально одной рукой слегка подобрала подол.

Валерка забежал вперед и, растопырив руки, перегородил тротуар.

— Не пущу! Хоть милиционера зови. Только через мой труп. Трусиха! Невозможная трусиха. Правильно делают, что смеются над тобой. Если ты сию же минуту не вернешься и назло всем идиотам, которым смешно, не пойдешь со мной — ты трусиха и тебя в самом деле нужно презирать. Я первый буду презирать, хотя ты и красивая и глаза у тебя настоящие серые. Правда, сейчас от злости порыжели, как у кошки.

Даша неожиданно фыркнула.

— Подумаешь — смелый. Если бы что настоящее, посмотрела бы, кто из нас первый струсил. — Даша, когда и не хотела, ее голос звучал ласково.

Не глядя по сторонам, с поднятой головой, она зашагала назад к центру, откуда только что сбежала. Остановилась на углу.

— Куда мы идем?

— В ресторан, обедать. Только знаешь, если ты в самом деле смелая, зайдем вначале сюда. — Он показал на универмаг.

В стеклянные двери густо валил народ — магазин как раз открылся после обеденного перерыва. Валерке хотелось посмотреть, нет ли полуботинок на его ногу — вернется в город, надеть нечего.

В магазинной толчее до них никому не было дела и Даша совсем осмелела. Да и публика здесь была одета пестро, так, что ее платье и не выделялось сильно. Было даже несколько женщин, правда не молодых, в семейских нарядах, с киками на голове.

— Ну — пришли, — вызывающе сказала Даша.

— Это не все — самое главное наверху, — пообещал он.

Поднялись на второй этаж. Почти все, в основном женщины, ринулись в обувной отдел. Через головы Валерка мельком увидел какие-то бежевые туфли на остром каблуке.

У соседнего прилавка было пусто. На двух металлических палках висели женские платья. Видимо, и надежды никакой не было продать их: так и вывешивали неразглаженными. Продавщицы не было у прилавка. Валерка увидел ее позади стеллажей. Пестро-клетчатое платье висело на ее согнутой руке. Оно нисколько не походило на унылые мешки — балахоны, вывешенные напоказ.

— Девушка, — позвал Валерка, — что это у вас?

Продавщица в черном атласном халатике, сшитом по фигуре в талию, процокала каблуками к прилавку. Она была примерно Валеркиных лет. Коротенькая копна бронзо-рыжих крашеных волос, убранных по новой моде вразлет, как у беспризорника, колыхалась в такт ее шагам. Не скрывая интереса, она оглядела рослого парня с полупустом рюкзаком, повешенным на одно плечо, и мило улыбнулись ему.

— Польские, только получили, — доверительным шепотом сообщила она, раскидывая на прилавок платье в крупную оранжево-желтую клетку. — Для кого? — поинтересовалась она.

— Даша, меряй, — распорядился Валерка.

Продавщица оценивающе посмотрела на молоденькую девушку в длиннополом платье. Даша вспыхнула. Но в беглом взгляде огненноволосой не было насмешки — просто она приценивалась к Дашиной фигуре.

— Вам, наверно, велико будет — сорок восьмой размер. Но померяйте.

Она кинула платье Даше на руки — той невольно пришлось взять. Даша испуганными глазами смотрела на Валерку и млела от счастья, что держит в руках это необыкновенное нарядное платье.

— Не бойся. Гляди, какая красота, — ободрил он, показывая на этикетку — там было написано что-то нерусскими буквами и изображена длинноногая женщина, каких и не бывает в природе. — Иди меряй. Я тебя очень прошу, — шептал он, чтобы слышала только Даша. — У Зои Алексеевны завтра день рождения, мы хотим сделать ей подарок. У вас одинаковые фигуры.

Продавщица отстегнула бархатный канатик и увела Дашу в кабину, задернутую темной шторой.

Валерке пришлось долго ждать. Он видел, как колышутся тяжелые шторы и в разрывах мелькают полы черного халата и Дашины ноги в старинных, тоже, наверно, бабкиных ботинках с высокой, по икры, шнуровкой. Но они-то как раз подходили к новой моде, во всяком случае в глаза не будут бросаться.

Первой вышла продавщица, озабоченно оглядывая переодетую Дашу. Та появилась совсем бледная от волнения. У Валерки защемило в горле, когда он увидел ее. В расширенных Дашиных глазах были восторг и ужас. Она несмело улыбалась Валерке, ожидая его суда, и пальцами крутила болтающийся на боку ярлык.

Валерка поднял большой палец. По его лицу Даша увидела, что это правда, она в самом деле хороша — густой румянец залил щеки и даже шею. Она подняла голову и посмела взглянуть на других, кто случайно оказался напротив отдела.

Продавщица попросила ее пройтись. Даша откинула голову и, уверенно повертываясь на каблуках, дважды пересекла расстояние между барьером и стеной. Не осталось и следа робости, от которой Даша еще недавно изнывала. Даже и ее простенькая косынка как-то удивительно пришлась к платью.

— Очень мило сидит, — профессионально сказала рыжеволосая Валерке. — Чуть-чуть великовато, но это легко исправить — сделать вытачку у пояса. А цвет и фасон, лучше не подобрать. Ваша невеста? — полюбопытствовала она, улыбкой показывая, что ее симпатия к Валерке бескорыстна — пускай у него и невеста.

Даша опять вспыхнула, но возразить не осмелилась. Женщина, только что подошедшая к прилавку, с недоверчивым вниманием поочередно посмотрела на Дашу и на Валерку.

— А нет другого размера, чтобы сразу подошло — но нужно было перешивать? — попросил Валерка.

— Есть сорок шестой размер. Но цвет другой.

— Это я беру, я, — объявила женщина, готовая ворваться за барьер наскоком.

— Будьте так любезны, потерпите, — нежным голоском осадила ее продавщица. — Они еще не отказались. — Она отобрала из рук