Тон - Ли Хиён

– Слушай, Ян, а сколько Паку лет? – спросил Окт.

Я задумался. Мне не был известен его настоящий возраст, но, судя по внешности, ему было за тридцать.

– Около тридцати пяти?

– А жена есть?

– Вряд ли. Он ведь живет здесь.

Помимо дежурного врача и Пака, все остальные работники не находились в центре круглосуточно. Конечно, для многих из них ДН был домом, однако на выходные большинство воспитателей уезжали. Но Пак не входил в это большинство. Он оставался в центре даже на выходные и, наверное, был единственным из директоров, кто никогда не покидал своих воспитанников.

– Наверное, родители Пака сильно переживают. Он всего себя отдает работе.

Возможно, так и есть, а может, и нет. Мы не знали о нем ничего – ни возраста, ни семейного положения.

– Ян, я тут подумал… – Окт посмотрел мне в глаза и продолжил: – Тебе бы подошел такой отец, как Пак.

Как воспитатель и директор Пак был отличным, но вот как отец… Ни один ребенок не будет счастлив, если его родитель поглощен работой.

– Ну и бред ты несешь.

Я в шутку отвесил ему подзатыльник, и Окт обиженно посмотрел исподлобья.

Как только закончился урок, все тут же нажали на кнопки, чтобы убрать мониторы в стол. Деревья за окном качались от порывов ветра, будто вытряхивая из листьев солнечный свет. Настоящие деревья, посаженные около спортплощадки, не были голограммами. Искусственным был лишь лес, а вот птицы, сидевшие на ветках и чистившие перья, были живыми. Пока я рассматривал пейзаж за окном, кто-то похлопал меня по плечу. Повернувшись, я увидел улыбающегося Ноя, который присел на край стола.

– Знаешь, что во внешнем мире может потягаться с играми в виртуальной реальности? Встречи с девчонками. В обычных школах совместное обучение, не то что у нас, в корпусе М, – одни пацаны.

После возвращения в центр все разговоры Ноя сводились к внешнему миру. Если уж он так хорошо адаптировался там, то какой был смысл возвращаться?

Я вопросительно уставился на него.

– Что за дела у тебя с директором? – внезапно спросил Ной.

Не может быть, чтобы он знал о моих планах. Воспитатели хранили в тайне всю информацию о тестированиях, но на самом деле это было довольно бесполезно. Мы сами спокойно рассказывали друг другу и о претендентах, и о результатах. Пока что о новом ТОНе я говорил только Окту, но не в его характере было трепаться направо и налево. Так откуда же Ной узнал? Хотя, если так подумать, он спрашивал не о тестировании, а о наших отношениях с Паком.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил я и спокойно посмотрел Ною в глаза.

В такие моменты самое лучшее – не выдавать все свои тайны первым. Он почесал затылок.

– Вчера во время ссоры между Паком и Чхве всплыло твое имя.

– Ссоры?

– Ну как обычно. Ты же знаешь Чхве. Ей только дай повод, и…

Ной сложил пальцы пистолетиком и сделал вид, что стреляет. Намекает, что от претензий Чхве так просто не отобьешься? Так, стоп. А откуда он вообще знает про ссору? Воспитанникам центра разрешалось свободно перемещаться лишь по жилому корпусу, школе и зданию с актовым залом, а воспитатели в основном работали в главном корпусе. Конечно, они приходили в общежитие для того, чтобы провести беседы или понаблюдать за дисциплиной, но не так часто. Сомнительно, что Ной наткнулся сразу и на Пака, и на Чхве в жилом корпусе. К тому же Пак был не простым воспитателем, а директором. Да и стал бы он спорить с Чхве на повышенных тонах в присутствии Ноя?

– А как ты узнал, что они ссорились?

Ной потер висок и таинственно усмехнулся:

– Я сцепился с одним из мелких в комнате виртуальной реальности. Нас засек Хван, пришлось писать объяснительную. От руки. Кстати, ты в курсе, что комната раскаяния теперь находится в другом месте? Раньше она была около физкультурного зала, а теперь его расширили и комнату перенесли в главный корпус.

В комнату раскаяния обычно отправляли тех, кто должен был подумать над своим поведением. Если воспитанник нарушал правила проживания, доставлял проблемы своим поведением или вел себя агрессивно по отношению к другим, то его отводили в комнату, отнимали смарт-часы и заставляли писать объяснительную от руки.

Я смутно вспомнил объявление о переносе комнаты раскаяния в главный корпус ради расширения площади физкультурного зала.

Ной подмигнул, намекая, что на этом история не окончена:

– Хван дал мне бумагу и ручку, а потом ушел. Я не имел ни малейшего представления, что писать, да и к тому же ручку в руках не держал уже тысячу лет. И тут вдруг снаружи раздался шум. Оказалось, что новая комната раскаяния занимает часть комнаты отдыха директора. Ну знаешь, раньше там стояла кровать, чтобы он мог передохнуть. Так вот, они специально возвели стену внутри комнаты отдыха и поставили дверь, получилось отдельное пространство.

– Комната отдыха, говоришь?

Ной кивнул. Теперь все стало понятно. Ради увеличения площади физкультурного зала для детей директор решил уменьшить свое личное пространство для отдыха. Это было в стиле Пака…

– И что же ты сделал?

А как бы поступил в этой ситуации я? Ной заговорщически ухмыльнулся. Охранная система центра управлялась голосом воспитателей. Голос был своего рода ключом и кнопкой запуска. Правда, были еще и пульты на случай, если в системе случится сбой. Именно один из них попался Ною на глаза, когда тот писал объяснительную. Каким-то образом пульт оказался неподалеку, на краю стола, и мальчишка тут же схватил его. Когда Ной нажал на кнопку включения охранной функции, дверь в комнату раскаяния стала прозрачной. За ней была видна оставшаяся часть комнаты отдыха. Разумеется, ни Пак, ни Чхве не видели, что в комнате раскаяния кто-то есть. Ной нервно сглотнул и приготовился нажать на кнопку отмены.

– Вы так преданы правилам, почему же показали Яну 301 видео претендентов без предварительного согласования на педсовете? И как вы могли допустить к тестированию тех, кто не соответствует даже базовым требованиям будущих родителей?

– Говорите тише.

– Может, хватит делать из него жертвенного ягненка? Вы не думали о том, каким травмирующим опытом все это может для него обернуться? У него нет времени, а такими собеседованиями вы еще больше закрываете дверь в его сердце. Неужели вам так важен рейтинг, что вы готовы отдать детей людям, у которых нет подходящих характеристик?

В отличие от повышенного тона Чхве голос Пака звучал спокойно, как всегда:

– Он сам этого захотел.

– Я