Тон - Ли Хиён

– Да что хорошего в этом имени?

Горький смех исчез в конце коридора. Я неспешно спустился на первый этаж и шагнул на траволатор. Воспитанникам центра были привычны дисциплина и контроль, и все действия, которые можно было выполнить в одиночку, мы делали сами. Вставали вместе с сигналом о подъеме, ели строго в отведенное для этого время, прилежно учились и следили за здоровьем. Многочисленные правила – например, то, что нужно выстраиваться в линию и ждать своей очереди, или то, что комнатой виртуальной реальности можно пользоваться только в определенные дни, сковывали нас, словно голографическая броня. Не думаю, что такой порядок был плох. Возможно, именно в нас, дисциплинированных детях из центров ДН, и нуждалось общество. А если бы я жил в обычной семье? Там тоже были бы определенные правила, так называемые семейные традиции. Конечно, в некоторых семьях чувствуешь себя более свободным, чем здесь, но есть и такие, где тебя притесняют. Например, такие родители, которых, как сказала Чхве, можно оценить всего на пятнадцать баллов. Если так посмотреть, обычная семья – центр ДН в миниатюре. Как и воспитанники центров, привыкшие к правилам и контролю, дети в обычных семьях тоже подчиняются определенному распорядку и правилам, словно хамелеоны, меняющие цвет в зависимости от окружающей среды.

Траволатор остановился. Открыв дверь главного корпуса, я направился к кабинету.

– Проходи.

Пак, видимо, заметил мое приближение через систему слежения на входной двери. Я слегка поклонился. На лице директора появился намек на улыбку.

– Окт 505 тоже скоро будет участвовать в тестировании.

Не думаю, что Пак пригласил меня только затем, чтобы поделиться этой информацией.

– Нужно найти ему хороших родителей. Вы и сами знаете, он ведь…

– Наша задача – найти всем вам хороших родителей.

Это было очень похоже на Пака. Он имеет в виду, что мне не стоит высказывать свое мнение?

– И только так вы сможете поднять рейтинг центра.

Хотя я прекрасно знал, что Пак делал это все не ради рейтинга. Я слышал, что в других центрах каждый ребенок участвовал в двух-трех тестированиях за день. Ведь чем быстрее кто-нибудь найдет семью, тем выше поднимется рейтинг центра. По сравнению с этим наши ребята не так часто проходили ТОН. Разумеется, благодаря директору, который не хотел отдавать детей кому попало.

– Будешь чай? – предложил Пак.

Я покачал головой, и его рука, тянущаяся к кнопке вызова робота, замерла. Он бросил на меня внимательный взгляд. Его нельзя было вывести из себя резкой реакцией. Пак всегда давал время, чтобы воспитанник успокоился. Должно быть, чай, который он предлагал, помог бы мне с этим… Да, не надо было так резко с ним говорить.

– Простите, – пробормотал я.

– Ты все правильно сказал.

В ответ на мою неловкую улыбку Пак принялся постукивать пальцами по столу.

– Раз уж мы заговорили об этом, чувствую, что должен быть откровенен. Как ты и сказал, важен рейтинг, а у нашего центра он самый низкий по стране. Из головного центра поступило распоряжение: снизить порог оценивания будущих родителей. Конечно, это не значит, что мы должны принимать кого попало, но…

Пак побледнел. Он нажал кнопку, и на столе возник размытый столб света, который затем превратился в отчетливую голограмму. Передо мной возникла молодая супружеская пара. И женщина, и мужчина выглядели чуть старше тридцати.

– Не знаю даже. Если честно, никогда не думала, что люблю детей. У меня есть личные причины, почему я хочу участвовать во всем этом. Но разве это так важно, особенно если ребенок зрелый и может спокойно высказать свои мысли? Если возникнут проблемы, то мы всегда сможем их решить посредством диалога, разве нет? Хотя… Что делать, если возникнет более серьезный конфликт? Как думаешь, дорогой?

Мужчина почесал голову, видимо, испытывая неловкость.

– Мне нравится идея разговора. Но не в приказном тоне, а в доверительном, на равных. Если бы мой отец хоть раз о таком задумался, то…

– Дорогой, сейчас речь не о тебе.

Женщина бросила на мужа быстрый взгляд и снова посмотрела перед собой. Казалось, что для них обоих эта ситуация была в новинку и они не знали, как себя вести.

– Если мы подходим, – она указала рукой вверх, – то мы бы хотели попробовать это тестирование.

– Но, дорогая, разве у нас нет другого варианта?

– Хватит уже об этом.

Голограмма исчезла с громким треском. Я продолжал изумленно смотреть на стол. Интересно, именно так чувствовали себя жители Африки, когда впервые увидели снег? И вообще, что это было? В замешательстве я перевел взгляд на Пака, который продолжал постукивать пальцами по столу.

– Прости, – произнес он.

– Это… – Я не мог подобрать слов. – Хотите сказать, что эти люди будут проходить ТОН?

Пак сжал кулаки. Видимо, он действительно испытывал вину. А скорее всего, еще и пытался подавить гнев – если взглянуть на то, насколько ярко он сейчас выражал эмоции.

– Другие дети могут испытать сильное потрясение, если я направлю их к таким претендентам. Но и ты тоже, конечно…

– Я готов. Запускайте процедуру отбора.

Пак пораженно уставился на меня своими темно-карими глазами и произнес:

– Но я должен тебе сказать…

– Не стоит. Я делаю это не ради вас.

Он растерялся, не зная, что сказать.

– Эти люди мне на самом деле понравились.

Мне захотелось с ними встретиться. Я улыбнулся – правду говорить легко и приятно. Пак разглядывал меня со сложным выражением лица. Что ж, его удивление было понятным. Я никогда не реагировал так положительно.

– Из всех претендентов эти понравились мне больше всего.

Пак покачал головой, показывая, что ничего не понял.

– У тебя в голове слишком много мыслей.

Вроде комплимент, а вроде и нет. Хорошо, что хоть не сказал, что много бесполезных мыслей. Хотя иногда даже бесполезные идеи могут изменить мир.

– Я хочу, чтобы ты жил в мире без притеснений.

– Но ведь в обществе так любят навешивать ярлыки.

Лицо Пака потемнело – сразу видно, человек без чувства юмора. Кажется, он забыл, что мне семнадцать и, как любой подросток, люблю язвить.

– Тебе следует быть более внимательным к своей жизни.

Я знал, на что он намекает. Но точно так же, как я знал лишь одну сторону воспитателей, так и они знали лишь одну мою сторону.

– Я внимательнее всех отношусь к своей жизни. Именно поэтому я так и не покинул центр по достижении семнадцати лет.

Пак промолчал. Мой взгляд зацепился за голубые ниточки вен на тыльной стороне его ладони. Сложно поверить, что внутри такого холодного