Тон - Ли Хиён

на эмоции человека течет теплая кровь. Интересно, а какими были родители Пака? В какой семье он вырос? Насколько строгими были его отец и мать, если он стал таким принципиальным и закрытым человеком?

«Что лучше: жить с родителями, которые заслуживают всего пятнадцать баллов, или жить с клеймом центра ДН?» Я вдруг вспомнил слова Чхве и рассмеялся.

– На самом деле у меня все не так плохо.

На лице Пака отразился немой вопрос.

– По крайней мере, у меня есть право выбирать родителей.

Директор вновь ничего не сказал.

– А в мире есть дети, которые лишены такой возможности.

Я встал, отодвинув стул назад.

– Пожалуйста, запустите процедуру отбора как можно скорее.

Я поклонился и направился к двери.

– Я был одним из таких детей, – вдруг произнес Пак.

Я резко обернулся. Сегодня в каждой его черточке – бледном лице, остром подбородке, широком носе и плотно сжатых губах – чувствовалась отстраненность. Внутри глубоких темно-карих глаз светилось горькое одиночество. Пак был похож на одинокий остров, спрятанный в объятиях густого тумана на бескрайних просторах моря. Словно окруженный вуалью, он всегда скрывал свои истинные чувства.

– Что вы имеете в ви… – замямлил я.

– Как только станет известна дата тестирования, я сообщу.

Пак не дал мне закончить. В его взгляде читалась растерянность, будто он сказал лишнее. Он снова спрятался за вуалью тумана. Директор хорошо меня знал – как и я его. Он был не из тех, кто ответит на любой вопрос. Возможно, это и к лучшему, что он сменил тему.

– Отдохните от работы. Выглядите уставшим.

– Не переживай, я прекрасно знаю свои возможности.

– Нет, не знаете. Просто делаете вид.

Он ничего не ответил.

– А то будет как в прошлый раз, когда вы упали в обморок и вас несли на носилках.

Директор был трудоголиком. Ему приходилось проверять на подлинность все документы претендентов, отправленные из головного центра: удостоверения личности, справки с места работы, выписки из медицинской карты, информацию о родственниках и даже информацию об увлечениях. Если с документами было все в порядке, Пак начинал искать подходящего ребенка, после этого собирал совещание со всеми воспитателями. Но в конечном итоге именно он изучал голограммы претендентов и решал, показывать ли их ребенку.

И на этом его обязанности не заканчивались. Директор также следил за безопасностью и здоровьем детей в центре. А вот за своим следить не успевал. Ходил туда-сюда суровый, худющий и высоченный. Если дело так пойдет, то уже в следующем году я смогу выиграть у него в армрестлинге. А может, и сейчас смогу. Он упал в обморок, когда изучал пищевые привычки детей с недостаточным весом. Это сильно нас испугало, но в то же время позабавило из-за ироничности происходящего.

– Один человек сказал мне, что здоровье – это не то, в чем можно быть абсолютно уверенным.

– И кто это был? – спросил директор.

– Чхве.

– Она, конечно, права. Но в первую очередь она беспокоится о вас.

Я покачал головой, показывая, что не согласен:

– Чхве беспокоится…

Пак внимательно уставился на меня своими темно-карими глазами.

– Обо всех в этом центре, – продолжил я. – О нас, детях, о воспитателях и о вас, директор.

Я широко улыбнулся.

Глава 3. И кого тебе подобрали?

На лицах потенциальных родителей, приходивших в центр ради ТОНа, своего рода собеседования, всегда расцветали улыбки. Всем своим видом они пытались показать, что уже любят тебя, что готовы стать хорошими родителями и подарить самую лучшую семью. Некоторые даже плакали, поддавшись эмоциям. Иногда мне казалось, что они вот-вот выпрыгнут из голограммы и прижмут меня к своей груди, чтобы показать, как сильно мечтали о семье, в которой есть ребенок.

На голограммах и женщины, и мужчины всегда были одеты в самую лучшую одежду, на лицах не было ни намека на морщины, а кожа будто светилась. Разумеется, все это благодаря обработке. Они выглядели спокойными, добрыми и полными любви. Я мог представить, сколько усилий они приложили, чтобы создать такие голограммы. Сколько раз им приходилось снимать заново из-за запинок или ошибок. Я уже участвовал в нескольких тестированиях, поэтому даже по голограмме мог определить, что за люди на них отражались. Правда, не знаю, было ли это даром или все же проклятием.

«Даже если они уже тебе не нравятся, все равно попробуй встретиться с ними лично, – вспомнились мне слова Пита. – Чтобы точно разочароваться».

Я покачал головой. Чем сильнее претенденты пытались проявить эмоции, тем отчетливее была видна их сущность. «Хочу взять спокойного, тихого, доброго ребенка, который не будет требовать много внимания, и как можно скорее получить выплаты от государства. Потом через несколько лет подобрать ему подходящую партию, отпустить во взрослую жизнь и обеспечить себе безбедную старость». Вместо того чтобы четко изложить эту мысль, претенденты растягивали ее, вгоняя в жуткую скуку. Понятно, что им было тяжело откровенно выразить свои истинные намерения. Но и тем, кто слушал их нудные речи, было ничуть не легче.

«Не знаю даже. Если честно, никогда не думала, что люблю детей. У меня есть личные причины, почему я хочу во всем этом участвовать. Но разве это так важно, особенно если ребенок зрелый и может спокойно высказать свои мысли?»

А эта женщина на голограмме выглядела совсем обычно – волосы собраны в хвост, на лице ни грамма косметики, одета в удобный спортивный костюм. Мужчина, стоявший рядом с ней, выглядел примерно так же. На нем был плотный черный фартук, усеянный каплями краски. Видимо, он был художником и прервал свое занятие, чтобы записать голограмму. Что это? Своеобразный намек на свободу? В любом случае я впервые увидел претендентов, одетых так небрежно и говоривших столь откровенно.

Она сказала, что хочет пройти тестирование, но при этом никогда не думала о том, что любит детей. И что это за личные причины? Деньги, наверное. Эти люди никак не отредактировали голограмму, открыто выражали свои мысли и вели себя естественно. Наверное, у них была та же цель, что и у всех претендентов, – получить пособие от государства. Но эта пара, в отличие от других людей, не боялась говорить об этом открыто.

Если бы на Пака не давили сверху, он бы никогда не дал шанс таким людям. Представляю, как он переживал: ни один ребенок не захочет участвовать в тестировании с такими неказистыми претендентами, а если и захочет, то все закончится сильным потрясением. Если бы это был Окт, его бы точно постигло огромное разочарование. Но меня эти претенденты, наоборот, привлекли. Никогда не