Тон - Ли Хиён

Чхве молча думала над моими словами, взглядом спрашивая, что я хотел всем этим сказать.

– Дети – это существа, рожденные из потребности родителей. Точно как и претенденты, которые хотят усыновить нас из потребности, – пояснил я.

– Ян, ты думаешь, родители заводят детей только по этой причине?

– А что еще? Вы намекаете на любовь? – Я заглянул в темные глаза Чхве. – Ну, давайте, приведите пример.

Воспитательница выглядела растерянно.

– Родители заботятся о тебе, не щадя себя… Все делают ради ребенка…

– То есть и контроль, и агрессия тоже ради детей?

Конечно, я не знал, о чем говорю. У нас в центрах были строгие правила и контроль, но если ты не нарушал их, если не причинял вреда другим детям и не вел себя агрессивно, то воспитатели особо и не давили.

– Может, нужно быть честными и признаться, что это все ради них самих, а не ради ребенка?

Чхве ничего не ответила, продолжая внимательно слушать.

– Если вы спросите, каких родителей я хочу, отвечу прямо – тех, кто открыто говорит о своих чувствах. Я ненавижу тех, кто пытается казаться лучше, чем есть. Именно поэтому я с большим нетерпением жду нового тестирования. Вдруг эти претенденты такие же, как я.

– Директор очень беспокоится о тебе.

«А вы беспокоитесь о нем», – хотел ответить я, но промолчал. Наверное, моя совесть не позволила сознаться, что я знаю об их разговоре.

– А еще он верит в тебя.

Я промолчал.

– И, кажется, теперь понимаю почему.

Я вышел из кабинета, и мимо проехали роботы-помощники. Интересно, сколько их всего в центре? Несколько штук? А уместно ли употреблять слово «штука» по отношению к ним? Они ведь похожи на людей. Интересно, а во внешнем мире о нас, детях из центров, думают как о людях или как о штуках? Какие-то глупые вопросы лезут в голову… Видов роботов-помощников насчитывалось несметное количество, с разными функциями, чтобы каждый выбрал подходящего именно для себя. В точности так, как дети в центрах выбирают родителей. А может ли вообще что-то или кто-то подходить тебе идеально?

Когда я сошел с траволатора, то увидел Пака. Никогда раньше он не ждал меня один. Обычно директор находился в переговорной вместе с претендентами. Что заставило его выйти в коридор и наматывать круги в ожидании? Я подошел к нему.

– Ян 301, – начал он.

Я кивнул.

– Слушай меня внимательно.

Никогда не видел, чтобы Пак так волновался. Его состояние передалось и мне.

– Что я всегда требовал во время тестирования?

– Вести себя вежливо по отношению к претендентам.

Питы всегда говорили об уважительном отношении к другому человеку. Самое главное правило ТОНа – даже если тебе не понравились претенденты, никогда этого не показывай. Нужно было внимательно относиться к своим словам, запрещались короткие, бездушные ответы. Также возбранялось рассказывать что-то, если тебя об этом не спрашивали. И даже если претенденты нравились, то о следующей встрече ты должен был сказать сначала Питу. Лично договариваться о встрече было нельзя.

Правила возникали в голове одно за другим. Пак тяжело вздохнул и продолжил:

– Ян…

Я взглянул в его темно-карие глаза.

– Сегодня можешь не быть вежливым. Если вдруг в середине разговора ты захочешь уйти, уходи. Не хочешь отвечать – не отвечай. Обо всем остальном я позабочусь. Ты меня понял?

Если хочешь найти хороших родителей, нужно сначала стать хорошим ребенком. Доброта и вежливость ценились больше, чем хорошие оценки. Питы всегда первым делом отслеживали агрессию и хамство. Никому не прощались издевательства над другими. Эгоистичное поведение тоже было поводом для предупреждения. Если ты собирался стать частью семьи, то должен был научиться заботе о других людях и тому, как их понимать. Поэтому никто из детей центров ДН не показывал недовольства по отношению к претендентам. Во время тестирования нужно было скрывать любые эмоции: и симпатию, и антипатию. Претенденты окружали нас чрезмерными улыбками, мы же должны были вести себя вежливо и подчеркнуто дружелюбно. Но как только тестирование заканчивалось, мы давали честную оценку. Если ребенок выражал разочарование, донести вежливый отказ до претендентов становилось уже задачей Пита.

Если вдруг сегодня во время ТОНа я нарушу правила, выйду из переговорной и поставлю претендентов в неловкое положение, это сразу же станет известно в головном центре – трансляция тестирования всегда ведется в режиме реального времени. Если руководство головного офиса сочтет это недопустимым, то на Пака, как на директора центра, скорее всего, будет наложено дисциплинарное взыскание за ненадлежащее воспитание подопечных.

– Ян, ты меня услышал?

– Да.

Пак кивнул и сжал мое плечо большой бледной ладонью.

Когда двери переговорной открылись, первой, кого я увидел, была Чхве. Еще ни разу на тестировании не присутствовали два воспитателя одновременно. Я подошел к паре, которую видел на голограмме в кабинете Пака.

– Здравствуйте.

Супруги посмотрели на меня.

– При… Привет! – Мужчина неловко улыбнулся.

Смотрелся он довольно небрежно: рваные джинсы, разлохмаченные волосы… Кроссовки выглядели поношенными, а от самого мужчины сильно пахло масляными красками. Женщина была одета просто, как и тогда на голограмме, словно только что вышла из дома, – футболка с растянутым воротом, шорты и кроссовки, волосы завязаны в хвост, на лице ни грамма косметики. Это было чем-то новеньким – все претенденты до этого выглядели по высшему разряду, все как один были одеты в костюмы с иголочки. Я вспомнил слова Пака: «Не нужно следовать правилам в присутствии тех, кто сам этим правилам не следует». Но я не чувствовал от них ни капли пренебрежения.

Первой заговорила женщина:

– Я Со Хана. А это Ли Хэорым.

– Меня зовут Ян 301.

Супруги удивленно переглянулись, будто хотели понять, что означает мое имя. Неужели они пришли сюда, ничего не зная о центрах ДН? Почувствовав чей-то взгляд, я повернул голову и столкнулся глазами с Паком. «Тебе не обязательно объяснять», – читалось у него на лице.

Я вновь повернулся к супружеской паре и улыбнулся.

– Мое имя показывает, что я попал в центр в январе. Мальчики, которые стали частью ДН в этом месяце, носят имя Ян, девочки – Яна. А цифра 301 – мой личный номер.

– Прямо как номер на удостоверении личности, – пробормотал мужчина.

– Да, очень похоже, – так же тихо ответила его жена.

Они выглядели опечаленными тем, что здесь мы ассоциировались с определенной цифрой – точно так же, как и они во внешнем мире. Эти люди были единственными, кто нашел сходство между моим персональным номером и номером их удостоверения личности.

Женщина перевела взгляд на Чхве, будто спрашивая, что делать дальше.

– Давайте присядем