Тон - Ли Хиён

Редко бывало так, чтобы самые первые претенденты становились твоими родителями. Как редка была и улыбка на лице Пака. Но ведь и директор иногда улыбается, он же человек. Может, первые претенденты действительно станут родителями Окта?

– Вы пришли только из-за… – Окт неловко замолчал, заметив взгляд Пака.

– Еще хотел посмотреть, как вы тут живете.

Пак оглядел небольшое пространство: две кровати, два стола и два шкафа – вот и вся комната. Другие мальчишки клеили на стены фотографии любимых звезд, но нам с Октом такое было неинтересно. Уборкой и стиркой занимались роботы-помощники, поэтому комната сияла чистотой и оттого выглядела какой-то необжитой.

Взгляд Пака упал на потрепанный томик, лежавший на столе.

– Что за книга? – спросил он, взяв его в руки.

Несколько дней назад я взял ее в библиотеке. Большинство ребят читали электронные книги, а я предпочитал бумажные. Мне нравился запах старых книг. Да и перелистывать странички одну за другой было приятно. Мне нравился звук, который издавали книги, когда достаешь их с полок, и, конечно же, особенный запах, присущий только им. Какими бы развитыми ни были технологии, бумажные книги никогда не исчезнут.

– Роман. Называется «Завоеватель Арон», – пояснил я.

В глазах Пака вспыхнуло любопытство.

– В одной стае обезьян был сильный самец Арон. Он убил вожака и сам стал королем. И как только Арон получил власть, первым делом он расправился с детьми предыдущего вожака. Разумеется, ведь он боялся, что эти дети вырастут, обретут силу и свергнут его. Как думаете, что случилось потом?

Пак пожал плечами.

– Через несколько лет Дункан, который смог спастись от Арона, точно так же убил его, а затем и его детей. – Я горько усмехнулся. – Конечно же, один из них выживает – слабый самец по имени Эдгар.

Пак кивнул, показывая, что внимательно слушает.

– Вы не думаете, что даже после того, как Дункан станет владыкой племени, он всю жизнь будет бояться слабого маленького Эдгара?

Неважно, как быстро ты захватил власть, неважно, убил ли ты детей предыдущего вожака и выгнал всех, кто представлял угрозу. Твоя победа никогда не будет вечной.

– Ведь Эдгар может вернуться и забрать его жизнь.

Пак молчал какое-то время. Затем посмотрел на меня, и его взгляд вдруг стал расфокусированным, будто директор погрузился в глубины своей памяти. Если бы я не окликнул его, возможно, он бы так и стоял на месте, словно застывшая восковая фигура.

– Пит.

Пак вздрогнул, будто человек, пробудившийся от глубокого сна:

– Занимательная книга…

Взгляд директора так и остался пустым. Его оцепенение передалось и мне, и только громкий писк смарт-часов Окта привел меня в чувство.

– Юн написал, что хочет встретиться.

Кажется, мой сосед почувствовал напряжение, висящее в воздухе. Он вообще был очень внимательным к таким вещам, понял, что Пак пришел, чтобы поговорить со мной о чем-то важном.

– Я могу ненадолго выйти? – спросил Окт.

Пит кивнул, и мой сосед тут же покинул комнату. Мы остались с директором одни, и я решил, что пора переходить к делу:

– Можете говорить.

Пак, рассматривающий книгу, поднял на меня взгляд.

– Ты ведь знаешь, что я хочу сказать?

Естественно. Я догадался с того самого момента, когда увидел Пака на пороге комнаты.

– Они совсем не готовы.

Голос директора, как всегда, звучал низко и спокойно, но в нем чувствовалось сожаление. Я подошел к нему.

– А все остальные были готовы?

Мне хотелось понять, что имел в виду Пак. Что вообще значило стать родителями? Готовность встретиться с будущим ребенком? Если люди готовились к этому, то, значит, они станут хорошими родителями? Конечно, я понимал, о чем беспокоится Пак, встреча с новой семьей – дело непростое.

– Остальные узнавали о центре? О том, как здесь воспитывают детей? Искали информацию о том, какие бумаги необходимы для заявки на тестирование, как правильно снять голограмму, как получить самые высокие баллы на всех проверках, на каких условиях можно попасть сюда и как нас здесь готовят к тестированиям?

На самом деле обо всем этом я мало что знал. Только Питы владели подробной информацией о том, как именно можно стать претендентами. Я знал лишь, что будущие родители не должны иметь судимостей и обязаны предоставить подходящие условия проживания, а также пройти ряд проверок в центре.

– Разве претенденты не напоминают тех, кто прочитал книги о том, как стать хорошим родителем, и решил, что теперь точно может завести ребенка?

Пит ничего не ответил.

– Ни один родитель в мире не может быть полностью готов к появлению ребенка. Отношения родителей и детей складываются на протяжении всей жизни.

Я вспомнил разговор с Октом. Видимо, мой сосед сильно на меня повлиял.

– И наша задача состоит в том, чтобы эти отношения развивались в лучшую сторону, – ответил, наконец, Пак.

Понятно, что переживания директора не были беспочвенны. Совершенно неясно, как такие неподготовленные претенденты могли вообще получить разрешение головного центра на посещение. К тому же родители, прочитавшие хоть одну книгу о детях, были все же лучше, чем те, кто не прочитал ни одной. Ведь это показывало их заинтересованность в том, чтобы как можно лучше воспитать ребенка. Но иногда такая подготовленность оборачивалась трагедией – родители не хотели видеть его таким, каков он есть на самом деле, а пытались сделать из него то, что хотели сами.

– Пит, мы ведь не маленькие дети. Вы и сами знаете, почему нам разрешено выбирать маму и папу именно с тринадцати лет. Именно в этом возрасте мы можем понять, правы или нет люди, которые называют себя нашими родителями. Разве не этому вы нас учили?

Иногда родители оказывались слабее, иногда ломались. Они врали или сильно ошибались, как, например, бывшие родители Ноя. И в такие моменты именно мы должны были указать им правильный путь, подставить свое плечо. Этому и учили нас воспитатели.

– Я не хочу себе родителей, одетых в костюмы с иголочки, с заготовленными речами. Я хочу тех, кто скажет: «Может, поговорим о чем-нибудь другом?»

Я ничего не знал о тех претендентах, с которыми встречался пару дней назад. Мы поговорили всего несколько минут. Но с самого начала у меня возникло странное чувство, будто эти люди смогут понять меня.

– А у вас никогда не было такого, что вы просто понимали – это хорошие люди?

Пак не ответил.

– Только мы можем решать, выбирать нам родителей или нет.

– Верно.

– Тогда, пожалуйста, назначьте второй этап тестирования.

Пак погрузился в раздумья, но затем кивнул.

– Если ты так этого хочешь – хорошо. Я уважаю твое решение.