Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

же таял. Нынешняя зима пришла рано. Ночами сыпалась ледяная крупа, мелкая, как зерна проса. Дни чаще всего стояли сухие и холодные. И на этот раз сухой мороз, пронизывающий тело, сковал землю, и конские копыта звонко стучали по ней, как по каменной мостовой. С севера дул холодный ветер. Когда сухой мороз соединяется с северным ветром, стужа проникает к тебе в самую душу. Теплого пальто у меня не было, и мне было очень холодно. Шамсия и Таслима хотели купить мне теплое пальто, но я решительно отказалась. Мусапыр и спрашивать у меня не стал — купил. Но как он ни обижался, я его не стала носить и отнесла в дом Корсака. Про себя я думала: «Кто я им, чтобы бесплатно брать от них одежду. Разве я нищая?»

…Сегодня днем сначала потеплело и разошлись облака, но к вечеру опять похолодало, и сильный ветер поднял степную пыль, давно не видавшую влаги…

Извозчик-арбакеш, продрогший в ожидании, быстро погнал лошадь, словно желая от нас избавиться.

Мы сворачивали с одной улицы на другую, лошадь бежала все быстрее и быстрее, и наконец мы выехали на окраину города.

— Куда мы едем? — начала я беспокоиться.

— Подожди, скоро увидишь…

— Кому нужны эти загадки? Если ты сейчас не скажешь, я спрыгну с тарантаса.

— Я тебя не пущу!

— Тебе что, хочется поиздеваться? — И я стала вырываться из рук Мусапыра. — Пусти!.. Я слезу!..

— Зачем пугаешь девушку? — сердито сказал арбакеш. — Ведь ты ее не убивать везешь, объясни!

— Ой, какие ты нехорошие слова говоришь, — отвечал Мусапыр.

— А хорошие ли дела ты делаешь? — отрезал арбакеш. — Разве так приглашают в гости? Почему ты не отвечаешь девушке? Не скажешь, поверну обратно! — И арбакеш стал заворачивать тарантас.

— Ну и сумасшедший ты человек, — Мусапыр ухватился за вожжи. — Неужели ты мог подумать что-нибудь плохое? Я же тебе, кажется, сказал, что она невеста моего двоюродного брата. Батес, подтверди, что это правда. Так что же, я не могу пошутить со своей сестренкой?

— Но ты все-таки не ответил, куда мы едем! — опять спросила я Мусапыра, все еще не выпускавшего из своих рук вожжи.

— Но какое дело до этого арбакешу?

— Я тебя спрашиваю, ты мне скажи!

— В дом Кузена!

— Что это он вздумал нас приглашать? — удивилась я.

— И не только нас, но и Жакыпбека с женой, Балкаша и его Жаныл, Корсака с Есектас…

Арбакеш фыркнул себе под нос.

— Чему это ты смеешься?

— А почему бы мне и не смеяться? — отвечал арбакеш Мусапыру. — Твои слова и мертвого могут рассмешить. Все идут в гости с женами, а ты пристроился к двоюродной сестренке. Странно чужим ушам слышать это. Сначала она была невестой твоего брата, а теперь, если вдуматься в твои слова, стала твоей невестой.

Мусапыр не то удивился, не то рассердился.

— Не притворяйся, ты не настолько глуп. Ты хорошо меня понял. Ты болтун! — Мусапыр косо взглянул на арбакеша, и оба спорщика замолчали.

Я не стала искать больше отговорок и тоже молча ожидала конца нашей поездки. Будь что будет. Мусапыр не зря скрывал, куда мы едем. Скажи он мне об этом сразу, я бы решительно отказалась.

Когда арбакеш получил у ворот дома Кузена плату за проезд, он сказал:

— Знаю я этот дом, куда ты приехал в гости. Недаром говорят:

Когда наступит темный вечер,

Вор с вором тайно ищет встречи.

Как только ты нашел дом этого нехорошего человека, которого давно не любит народ?

— Не болтай! — У Мусапыра глаза стали выпуклыми, злыми…

— Сам не болтай! — арбакеш повернул обратно и, немного отъехав, крикнул мне. — А ты, сестренка, если в тебе есть честность, не ходи сюда!

Мусапыр вдогонку арбакешу выругался самыми грязными словами.

Раздалась ответная ругань арбакеша. Мусапыр швырнул ему вслед твердый комок глины, но тарантас уже скрылся в пыльных вечерних сумерках.

— Хулиган! — зло, с придыханием, произнес Мусапыр это, должно быть, русское слово. — Попадется как-нибудь он мне в руки.

— Найти бы человека, кроме тебя, который хвалил бы этот дом, — приняла я сторону арбакеша.

— Кузен совсем не такой плохой, — внушал мне Мусапыр. — Ты приехала в дни, когда они бедствовали. Но взгляни на соседний дом. Это теперь его дом. У этого джигита такая хватка, что он в один день успевает быть и бедным и богатым…

Мы вместе вошли в ворота… Интересно, собрались ли уже гости Кузена, думала я.

Навстречу нам вышла Таслима с папироской, зажатой в зубах. Мне стало немного легче.

— Что это вы так долго заставляете себя ждать? — обратилась она к нам.

— Да вот немного запоздали. А здесь уже агай? — почтительно спросил Мусапыр.

— Он уже совсем собрался ехать, но его вызвал к себе редактор Елтай Ерназаров. Как только освободится, поспешит сюда. Лошади за ним уже посланы. Ну, заходите, заходите!..

В передней на нас дохнуло запахом жареного мяса — куырдака и доваривающейся баранины.

Мы вошли в гостиную. Корсак, Бодене, Балкаш, Жаныл и Кузен расселись на полу вокруг белого дастархана и пили чай. Есектас, пристроившись у самовара, то и дело наполняла пиалки. Возле нее была Кодык в нарядном платье. Нас приветствовали, весело и шумно усадили к дастархану. Балкаша я частенько видала в институте, но с Жаныл встретилась впервые после нашей поездки. Бедняжка, как она изменилась. Даже широкое платье полосатого шелка не могло скрыть ее большого живота. Лицо ее потемнело и покрылось пятнами.

Я огляделась вокруг. Кузен с Есектас стали жить лучше прежнего и быстро обставили свои комнаты.

Обратила я внимание и на то, что здесь пили уже не только чай. Одна бутылка около Кузена была пустой, другая выпита наполовину. Но не только бутылки выдавали мужчин, а и горячие, несдержанные разговоры.

В гостиной показалась Таслима. И опять в углу ее рта торчала папироса. Она с жадностью затягивалась и выпускала дым сразу изо рта и ноздрей.

— Жакан, наверное, запаздывает, — и она повесила у порога свое пальто, — должно быть, серьезные дела. А мы, сказать правду, порядочно проголодались. Что, если, не дожидаясь Жакана, приступить к куырдаку. А к его приезду и мясо сварится.

— Ты сказала, женгей, значит так и будет! — обрадовался Кузен. — Жакан не обидится, он часто отведывает нашу пищу. А этого барана я зарезал в честь Батес. В тот день, когда она приехала, я бедствовал и готов был от стыда провалиться сквозь землю. Ведь девчонка не могла знать, что сегодня я бываю бедным, а завтра становлюсь богачом. Вот смотри, милая!..

И Кузен вытащил из