Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

— Все теперь есть — и деньги и имущество.

— Да не хвастайся! — оборвала его Есектас.

— А почему бы мне и не похвастать. Я же правду говорю, не лгу! Для меня и всему этому имуществу цена — копейка! Ах, Батес! Почему ты избегала нас. Я бы тебя одел в самые дорогие шелка. А ты брезговала нами, забыла наш дом! Сегодня я для тебя зарезал скотину, помни, я хочу, чтобы ты убедилась в нашем достатке. Пусть этот день будет началом прочного знакомства. Ну, жена, неси куырдак!

Есектас поставила на дастархан два блюда мяса, поджаренного с картошкой. Куырдак — мое самое любимое кушанье. Ко мне подсела Таслима. Ей подмигнул с хитроватой улыбкой Кузен.

— Неси! — Она сразу поняла знак хозяина. — Только белого не надо. И так я опрокинула две рюмки. Пусть его пьют мужчины. А нам подавайте мед-пиво.

«Что это еще за мед-пиво? — подумала я. — Неужели тоже водка? И это ведь нам — женщинам!»- Мне стало страшно. Значит, здесь и женщины пьют.

Кузен извлек из-под кровати две бутылки водки и передал их Балкашу.

— Разливай, дорогой! А это, товарищи женщины, ваша доля!

И он вручил Таслиме большой медный кумган. Мужчины наполнили чашки водкой, а нам Таслима налила из кумгана что-то коричневое, густоватое.

— Вот это и есть мед-пиво. Сладкий и кисловатый напиток. Вроде кумыса. Выпьешь и хочется еще. И хоть ведро выпей — пьяной не будешь, — ласково говорила Таслима, ставя передо мной полную чашку.

— Я сама сварила балсыра — мед-пиво. Мука и сахар. Больше там ничего нет. Бочку открыла совсем недавно. Хорошо пенилось, в самую пору… А по сладости меду не уступит. Ну, Батес, бери! — И Есектас взглянула на меня приветливо, совсем не так, как в первый день нашего знакомства.

— Ну, Батес, бери! — повторили гости и подняли свои кесе.

Но я даже не прикоснулась рукой…

— Не надо принуждать! — сказала Таслима. — Она выпьет. Вот что я хочу сказать: вы же знаете, что и Буркут, и Мусапыр наши родные племянники…

— Знаем!.. Хорошо знаем! — зашумели гости.

— Знаете, что дядя любит их, как свою душу.

— Знаем!.. Знаем!

— Сейчас здесь нет Буркута, но есть Мусапыр, есть и Батес. Она приехала с ним вместе из родного аула. Давайте выпьем за их здоровье и счастье!..

— Молодец, Таслима! Правильно! — поддержали ее гости.

Но сколько меня ни просила Таслима и все остальные, я не притронулась губами к краям своей чашки.

— Она никогда не пробовала мед-пиво, никогда не видала его! — заступилась за меня Таслима. — Но, как говорится, за белым козлом и овцы бегут. Мы-то пробовали, мы-то знаем, мы и начнем.

Все подняли свои чашки и выпили. Выпила, к моему удивлению, и Жаныл.

— Сладко ли, невестка? — спросила ее Таслима.

— Слаще меда! — отвечала Жаныл.

И опять были наполнены кесе, опять меня начали уговаривать: давай, Батес, давай! Это в твою честь, Батес! Выпей одну чашку. Не понравится, больше не будешь!

Я решила: надо попробовать! И отпила несколько глотков. В самом деле, балсыра оказалась приятной на вкус, кисло-сладкой. Я хотела уже поставить кесе: мол, отведала и довольно. Но все остальные снова зашумели: пей до конца, пей! И тогда Таслима подхватила кесе снизу и подтолкнула к самому рту. Будь что будет, подумала я, и выпила чашку залпом.

— Ура! — захлопали в ладоши и хозяева и гости.

Кто-то предложил налить еще по одной, и опять передо мною стояла полная кесе.

— Не правда ли, милая моя, какое вкусное пиво! — говорила Таслима. — Пей. Если не будешь пить, значит, ты не уважаешь всех, кто сейчас сидит за дастарханом…

Я снова выпила и не заметила, как со мной начало происходить что-то неладное. В какое-то мгновенье мне показалось, что вся комната с гостями, мебелью, угощением вдруг сильно качнулась и стала опрокидываться. Что со мною случилось после, я толком не знаю до сих пор…

…Я открыла глаза и поняла, что лежу в крепких мужских объятьях. Я вздрогнула и узнала Мусапыра. И он и я были нагие. Откуда эта кровать? Как я попала сюда? Сон это или, может быть, я сошла с ума? Я провела рукой по своему телу, тронула ладонью лоб. Нет, это не сон. И я была в своем уме, хотя голова нестерпимо болела.

Я собрала силы, вырвалась из рук Мусапыра и, спрыгнув с постели, побежала к тахте. Пол был мокрый, я поскользнулась и упала на спину. Попыталась подняться, но не смогла… Я почувствовала себя совсем ослабевшей. Напрягаясь из последних сил, я закричала:

— Кто-нибудь здесь есть? Спасите!

В комнату вбежали Корсак и Бодене. Они словно ожидали у двери моего зова. Корсак взглянул на меня, обнаженную, смутился и вышел.

— Ну, что с тобой случилось? — Бодене склонилась ко мне, обняла меня.

— Это ты мне скажи, что случилось?

Бодене приподняла меня. Но, несмотря на ее поддержку, я снова падала и вопила:

— Скажи мне, Бодене, что случилось со мною?

Мои крики разбудили Мусапыра. Он вскочил с постели и, сразу же придя в себя, натянул белье и бросился ко мне:

— Что ты, Батес? Что ты кричишь?

— Уйди от меня, свинья! — Я плюнула ему в лицо, но он хватал меня своими худыми руками. Тогда я впилась зубами в его плечо. Он завопил от боли.

— Бесстыдник! Проклятье тебе!

На шум в комнату вбежали Кузен и Есектас.

— Она сошла с ума! — орал Мусапыр, отбиваясь от меня.

Сильный Кузен сгреб меня и бросил на кровать.

— Неси аркан! — приказал он жене. — Так с ней не управиться. Надо ее связать.

Кузен так тяжело навалился на меня, что я не могла шевельнуться. Есектас принесла аркан. Меня завернули в одеяло и стали обматывать веревкой. Я ловила ртом воздух, задыхаясь от боли и обиды. Я, кажется, теряла сознание и едва только пришла в себя, начала громко всхлипывать.

— Надо заткнуть ей рот, — решил Кузен.

— Не надо, — в голосе Бодене послышалась жалость. — Связали и хватит.

Но меня душила злоба:

— Ищите вату, затыкайте рот!..

— Я же говорил, что она сошла с ума, — продолжал издеваться Кузен. — Если ей не заткнуть рта, она своим ревом соберет сюда толпу.

— Правда, правда! — поддакивала мужу Есектас.

— Свиньи вы, свиньи! Что я вам еще скажу, кроме этого.

Кузен притащил целую охапку ваты и уже хотел выполнить свое намерение.

— Оставь, бога ради! — Бодене взяла его за руку. — Я сама сделаю так, чтобы Батес больше не кричала. — Бодене подсела ко мне, я увидела, что из глаз у нее струятся слезы.