Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Никогда, маменька, – возразила Лили. – Что до меня, я сознаюсь в слабости к бараньим отбивным, но не думаю, что ты когда-либо хотела чего-нибудь столь вульгарного.

– В любом случае нам невозможно здесь оставаться, – сказала Белл. – Дядя Кристофер не возьмет у маменьки арендную плату, а если бы он взял, мы бы не знали, как после такого себя вести. Нет, придется нам отказаться от доброго старого дома.

– Он действительно старый добрый, – проговорила Лили, думая больше о последних сценах в саду, когда Кросби был здесь, чем о прежних детских радостях.

– В конце концов, я не уверена, что переехать будет правильно, – с сомнением заметила миссис Дейл.

– Конечно правильно, маменька, – хором ответили девочки. – Тут нет никаких сомнений, маменька. Любой сельский домик или даже квартира лучше, чем жить здесь, когда мы знаем, что дядя Кристофер об этом думает.

– Он очень огорчится, – сказала миссис Дейл.

Однако этот довод ничуть девочек не тронул. Им очень жаль, что дядюшка огорчится. Они будут с ним еще ласковее, чтобы показать, что не питают к нему дурных чувств. Если он заговорит на эту тему, они объяснят, что он очень им дорог. Однако они не могут оставаться в Малом доме, увеличивая бремя своей благодарности, учитывая, что от них ждут платы, которую они не готовы дать.

– Мы обкрадывали бы его, если б остались здесь, – объявила Белл, – сознательно лишая его того, что он считает своей долей в сделке.

Итак, они решили известить дядю о своем решении съехать из Малого дома.

Затем встал вопрос, куда переезжать. Миссис Дейл знала, что доход у нее побольше, чем у миссис Имс, а значит, есть все основания полагать, что житье в Гестуике ей по карману.

– Если переезжать, то туда, – сказала она.

– И нам придется ходить на прогулки с Мэри Имс, а не со Сьюзен Бойс, – заметила Лили. – Невелика разница.

– В этом смысле мы приобретем столько же, сколько потеряем, – добавила Белл.

– И всегда хорошо иметь лавки под боком, – иронично объявила Лили.

– Только у нас не будет денег что-нибудь покупать, – сказала Белл.

– Зато мы будем видеть больше интересного, – возразила Лили. – Карета леди Джулии приезжает в Гестуик дважды в неделю, а барышни Груффен раскатывают в шикарном экипаже. В целом мы много приобретем, вот только очень жаль нашего старого садика. Маменька, я уверена, разлука с Хопкинсом разобьет мне сердце, а что до него, я утрачу веру в человечество, если он не будет оплакивать мой отъезд до конца дней.

Однако на самом деле обе девушки очень печалились, и миссис Дейл чувствовала, что неправильно поступает, обрекая дочерей на бедность и невзгоды. Она знала, какое горе прячет Лили за попытками шутить. Когда та сказала, что утратит веру в человечество, миссис Дейл с трудом сдержала рыдания. И теперь она согласилась забрать их из уютного дома с лужайками и садом в какой-нибудь жалкий уголок провинциального городишки – потому что не ужилась с деверем. Вправе ли она лишить их всех преимуществ, какими они пользовались в Оллингтоне, – преимуществ, доставшихся им от родного дяди, – оттого что тот ранил ее чувства? В убожестве их нового жилья не будет ли она постоянно корить себя за ложную гордость? И все же ей представлялось, что выбора нет. Она не могла сказать дочерям, чтобы те во всем угождали сквайру. Не могла сказать Белл, что та должна выйти за Бернарда, потому что сквайр желает этого брака. Она зашла так далеко, что не могла повернуть назад.

– Полагаю, мы должны съехать к Благовещенью? – спросила Белл, желавшая действовать немедленно. – Коли так, не лучше ли немедленно известить дядю Кристофера?

– Я не уверена, что мы успеем так быстро найти дом.

– Мы можем устроиться где-нибудь, – настаивала Белл. – В Гестуике много меблированных комнат.

Однако миссис Дейл мысль о меблированных комнатах очень не нравилась.

– Если мы съезжаем, давайте съедем немедленно, – сказала Лили. – Не нужно очень долго выбирать жилье.

– Для вашего дядюшки это будет тяжелое потрясение, – заметила миссис Дейл.

– Он сам виноват, – возразила Белл.

Итак, они согласились немедленно известить сквайра и навсегда оставить старый любимый дом. Переехать из оллингтонского Малого дома на гестуикскую улочку значило перейти на куда более низкую общественную ступень. В Оллингтоне они были ровней своему сквайру и соседским, поскольку жили в помещичьем доме, однако в Гестуике станут незначительными людьми даже между тамошними обитателями. Они сделаются ровнею Имсам, и даже Груффены будут смотреть на них свысока. Они не решатся больше наносить визиты в Гестуикскую усадьбу, поскольку вряд ли леди Джулия станет посещать их в Гестуике. Миссис Бойс, без сомнения, будет держаться с ними покровительственно, и они уже предвидели сочувственные речи миссис Хирн. Переехать значило объявить всему их крохотному мирку о своей неудаче.

Пусть читатель не думает, будто хоть кому-нибудь из трех оллингтонских дам эти соображения были чужды. Некоторые женщины, философски настроенные либо очень сильные духом, могут быть выше подобных материй, однако миссис Дейл и ее дочери такими не были. Они ценили житейские блага, дорожили своим местом в кругу знакомцев и совершенно не умели мудро презирать те привилегии, коими до сих пор обладали. Их совершенно не радовала грядущая бедность. Однако не могли они и сохранять прежнюю роскошь за цену, которую от них требовали.

– Не лучше ли тебе написать нашему дядюшке? – спросила одна из девушек.

Миссис Дейл возразила, что не сумеет внятно изложить все в письме, поэтому завтра утром пойдет и поговорит со сквайром.

– Это будет ужасно тягостно, – сказала она, – но быстро закончится. Я боюсь не столько его слов, сколько горькой укоризны на его лице при дальнейших встречах.

Итак, на следующий день миссис Дейл без приглашения вошла в кабинет сквайра.

– Мистер Дейл, – начала она немного смущенно и торопливо, – я обдумала наш вчерашний разговор и пришла к решению, которое должна сообщить вам незамедлительно.

Сквайр тоже много думал о том, что между ними произошло, и очень страдал, однако ничуть не сердился. Мысли его всегда были мягче слов, а сердце – добрее, чем казалось со стороны. Он хотел любить детей брата и чтобы те любили его в ответ, но, даже не получив их любви, все равно желал делать им добро. Ему не пришло в голову после вчерашнего разговора злиться на миссис Дейл. Разговор не был ему приятен, но он и не ждал от жизни ничего приятного. У него и мысли не было, что из сказанных им слов выйдет хоть что-нибудь худое для родственниц. То, что они живут и будут жить в Малом доме, казалось ему столь же непреложным, как то, что