Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

Стасю нежно обнимали, расцеловывали в обе щеки, то и дело говорили комплименты: подмечали и ее красоту, и скромность, и умение посмеяться. Стася расцвела, как растение, которое долгое время мучилось от жажды в пустыне, но вот прошел дождь – и оно снова зазеленело. Она бесконечно удивлялась семье своего парня: почему они с ней так милы, и все ждала какого-то подвоха, но потом расслабилась и приняла их хорошее отношение к себе. Поверила, что достойна этого, достойна восхищения и любви.

После той поездки последовало еще несколько: на день рождения мамы Вани, потом на еще какой-то семейный праздник, а затем просто так, провести выходные на природе, отдохнуть от городской суеты. Стася ждала этих вылазок, ей нравились новые в ее жизни люди, она с наслаждением слушала их рассказы, всматривалась в их простые и приятные лица, неуловимо похожие на Ванино. Именно они показали ей, какой может быть семья, вернее, какой должна быть семья – поддерживающей, любящей, «безопасным местом», где ты чувствуешь себя собой, не боишься и не стыдишься этого. В одну из таких поездок, лежа ночью без сна на кровати, Ваня неожиданно серьезным и даже печальным тоном спросил Стасю:

– А почему ты не познакомишь меня со своими родителями? Меня уже и мама, и бабушка спрашивают. Вроде же все у нас хорошо и серьезно.

Его слова пронзили Стасю как десятки отравленных индейских стрел – и каждая попала точно в цель. Положа руку на сердце она и не думала знакомить его с родителями, даже не считала нужным проходить этот этап и честно не подозревала, что для Вани и его семьи это настолько важно. Конечно, она мечтала о дальнейшем их совместном будущем. Строила смелые планы на свадьбу, когда-то потом, когда они оба окончат свои университеты, найдут приличные работы, снимут жилье… Ее родители никогда не мелькали в этих фантазиях, никогда в них не появлялись, они были где-то там, в параллельной Вселенной, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не должна пересечься с Вселенной Вани.

Стася сказала:

– Конечно, у нас все хорошо и серьезно. Просто у меня сложные отношения с ними. Они меня, мягко говоря, не очень-то любят.

Ваня недоверчиво посмотрел на нее и задал вопрос, который разбил сердце на миллионы осколков:

– А что ты такого им сделала?

Стася в ужасе уставилась на Ваню и с кристальной ясностью застывшей утренней росы на паутине в лесу осознала, что вряд ли у них что-то получится. Ваня просто не был в состоянии понять, каково это: жить, когда тебя не то что не любят, а ненавидят собственные родители. Ваня, хороший, милый, порядочный мальчик из приличной любящей семьи, он был другого сорта, другой породы.

– Понимаешь, – позже рассказывала Стася Ульяне, – это как скрестить бродячую собаку и тигра – невозможно!

– Надеюсь, под тигром ты имеешь в виду себя, – комментировала подруга.

И все-таки разрывать отношения с Ваней Стася была не готова, непросто ей было отказаться от его любви – а он-то точно ее любил, – от семейного счастья, которое она однажды распробовала и теперь смаковала в каждый приезд в гости к Ваниной бабушке. Поэтому Стася пообещала, что в ближайшее время устроит это знакомство, которого так жаждали Ваня и его семья.

В погожую октябрьскую субботу, когда солнце еще пригревало по-летнему, но деревья уже приобрели красно-оранжевый окрас, Стася и Ваня приехали к ее родителям. Те, разумеется, знали о предстоящем визите. Ирина Васильевна накрыла богатый стол, по такому случаю купила красной рыбы и приготовила салат из настоящего мяса краба, но не удержалась и переусердствовала: добавила в него горьких огурцов и ядреного лука, поэтому салат оказался несъедобным. Дмитрий Михайлович надел свой лучший костюм. Встречу с парнем дочери они однозначно восприняли как сватовство, хотя о женитьбе ни Стася, ни Ваня пока не говорили между собой, встречались они для этого слишком мало – пять месяцев.

С первого взгляда ни матери, ни отцу Стаси Ваня не понравился. Слишком был хорош. По его уверенному рукопожатию, открытой улыбке и прямому взгляду было ясно: это парень из крепкой семьи, такого карася голыми руками не взять, обидными словами не задеть, ухмылками и смешками из себя не вывести. Не такого ожидали увидеть они рядом с дочерью.

Ваня еще не успел поднести ко рту вилку с едой, как из родителей Стаси посыпались один за другим вопросы:

– И на кого же ты учишься? А кем ты работаешь? А кто твои родители? А где вы живете?

Ваня смело, как Дон Кихот, отбивался от них, отвечал непринужденно и честно. Тогда Ирине Васильевне пришлось подключить тяжелую артиллерию:

– Ванечка, а подскажите, какого вы роста?

– Метр шестьдесят пять, – ответил Ваня.

Ирина Васильевна переглянулась с мужем и насмешливо посмотрела на дочь:

– Значит, вы практически одного роста. Ну да, это не проблема, конечно. Она может отказаться от каблуков. И так все время бегает в кедах. Но все-таки для мужчины это поразительно мало, – добавила она таким тоном, будто у Вани внезапно нашлось неизлечимое заболевание.

Стася почувствовала злость невероятной мощи и была готова прямо тут, за столом, надавать матери звонких пощечин. Ей было обидно за Ваню, он совсем не заслуживал такого обращения. Но тот словно и не заметил ехидства в словах Ирины Васильевны.

– А у нас в семье все невысокие. Мама – метр шестьдесят, папа – как я. Вот и Стася такая же, отлично впишется, – он попытался пошутить, но никто не отреагировал на его слова должным образом. Дмитрий Михайлович так и вовсе замер, не зная, как говорить с новоявленным парнем дочери.

– Насчет впишется – это мы еще посмотрим, – сказала Ирина Васильевна, – а пока вот подумайте над аппаратом Илизарова. Слышали про такой, Ванечка? Там человеку сначала ломают кости, когда ставят этот аппарат, придется, конечно, помучиться несколько месяцев, зато потом, говорят, прекрасный получается результат – до плюс десяти сантиметров!

– У Вани и так все хорошо с ростом, – попыталась возразить Стася.

– Не перебивай мать! – наконец нашелся Дмитрий Михайлович и не упустил возможности рявкнуть на дочь.

Ваня от неожиданности вздрогнул, но быстро взял себя в руки:

– Спасибо, конечно, за совет, Ирина Васильевна, но меня все устраивает. И Стасю тоже.

– Да ее и черт лысый устроит, – расплылся в мерзкой улыбке Дмитрий Михайлович, – лишь бы из общаги сбежать. Бывали мы в ее комнате, настоящий клоповник!

– Ты мне не