Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

– Потому что их нет, – грустно ответила Стася, она уже успела сотню раз пожалеть, что не наврала Ване, а надо было! Надо было сказать, что она сирота, что ее родители умерли много лет назад, тогда бы отпала необходимость этого ужасного знакомства. В голову пришла жуткая мысль: в следующий раз так и сделаю. Стася была уверена, что после этой встречи Ваня непременно ее бросит. И они действительно расстались спустя месяц, только не так, как она себе представляла, и не по той причине, о какой могла бы подумать.

– Не по Сеньке шапка! – сказала Ирина Васильевна, когда за дочерью и ее ухажером закрылась входная дверь. – Поматросит и бросит, это ясно как божий день.

– И где она такого нашла, – поддакивал Дмитрий Михайлович, – карлика какого-то. Сидит, чего-то бубнит. Маменькин сынок.

– Ну, что ты, не понимаешь, что ли, – сказала жена, – такие, как наша, таким, как этот Ванечка, нужны только для постельного опыта. Сейчас он набалуется и даст ей отставку, вот увидишь.

Но вышло так, что отставку ему дала сама Стася. Первые несколько дней ни она, ни Ваня не обсуждали недавнее «сватовство». Стася боялась, а Ваня вел себя как ни в чем не бывало. А потом они снова поехали в дом его бабушки, и вечером, сидя у тлеющего костра после вкуснейшего ужина, Ваня вдруг предложил:

– Надо теперь наших родителей между собой познакомить. Как думаешь, они смогут приехать сюда в следующие выходные?

Стася, хотя и ничего не пила в тот момент, почувствовала себя так, будто чем-то поперхнулась. Будто ей не хватило воздуха, она так сильно закашлялась, что обеспокоенному Ване пришлось слегка похлопать ее по спине. Когда Стася отдышалась, она серьезно посмотрела на Ваню и спросила его:

– А вот когда мы были у них дома, ты ничего-ничего не заметил?

– А что я должен был заметить? – удивился он.

– Да они же над тобой издевались! Высмеивали нас с тобой постоянно.

– Когда? Не понимаю, о чем ты говоришь. По-моему, хорошо посидели.

– А эти фразочки моей матери про аппарат Илизарова, про твой рост? А мой отец с его расспросами? «Кем ты станешь», «Кто твои родители»?

– Они просто волнуются за тебя, вот и расспрашивали. А про аппарат Илизарова, мне кажется, твоя мама говорила несерьезно.

Стасе впервые захотелось его стукнуть, схватить за куртку и трясти до тех пор, пока бы он не прозрел, пока все кусочки пазла в его голове не встали бы на место, и он бы не понял то, что ей было очевидно.

– Ох, Ваня. Я же тебе говорила, они меня ненавидят. А значит, и тебя примут плохо. Все, что связано со мной, их бесит и раздражает.

– То есть ты хочешь сказать, что я им не понравился? – Ваня выглядел обескураженным и сильно расстроенным. Он-то был уверен, что та встреча прошла прекрасно, и успел об этом радостно сообщить своей семье. А тут вот оно что.

– Да какая разница, понравился или нет. Они к тебе будут скоро так же относиться, как всю жизнь относятся ко мне. Плохо! Отыщут в тебе слабые стороны, какие-то твои больные места и станут туда давить, ковырять там, пока ты не сломаешься. Вот что им нужно. Чтобы ты сломался.

Ваня посмотрел на раскрасневшееся лицо Стаси так, словно видел впервые. Кто она, его девушка? Почему она говорит такие вещи про самых близких людей? Ему, выросшему в атмосфере любви и тепла, понять все это было невозможно. Проще было обвинить Стасю, что это она какая-то не такая, что с ней что-то не так, и тогда отношение родителей к ней еще можно было объяснить.

– Стась, ну что-то ты должна была сделать, – мягко сказал Ваня, – не могут же родители на пустом месте вот так поступать со своей дочерью. Уж мне-то ты можешь сказать. Может быть, ты плохо училась или что-то такое сделала в прошлом? Мне-то все равно, я тебя люблю и буду любить, даже если ты мне сейчас расскажешь нечто ужасное.

Стася грустно посмотрела на парня, а затем молча уставилась на догорающие угли. Говорить что-либо было бесполезно, она это отчетливо понимала. Они были из разных миров, он был из Вселенной Вани, она – из Вселенной Стаси и ее родителей, и ни в какую другую ей никогда не выбраться.

Ее молчание Ваня принял за неготовность к откровенности, поэтому просто накрыл плечи девушки теплым пледом и остался сидеть рядом. А через три недели Стася его бросила.

Она могла бы оставить его и тогда у костра или на следующий день – было ясно, что они никогда не смогут построить семью, у этого автомобиля крутились только два колеса, но ей нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли об их разрыве, приучить себя жить без Вани, без его заботы, любви и той нежности, которую он дарил ей последние полгода.

Расставание стало для него шоком. Он никак не мог понять, что сделал не так, где оплошал, когда успел обидеть Стасю. На все его вопросы она не отвечала, твердила только одно: «Так будет лучше для всех». Для кого всех, если он страдал и видел, видел же по ней, что и она страдает? Ваня сделал несколько попыток примирения, все они закончились ничем. Поначалу искал встреч, бомбардировал сообщениями, но довольно скоро попал в черный список. Несколько недель он чувствовал себя больным и слабым, пока его мама, мудрая и спокойная женщина, не нашла подходящих, даже исцеляющих слов:

– Стася – умная девушка, если она тебе сказала, что так будет лучше, значит, действительно и для нее, и для тебя так будет лучше. Уважай ее мнение и не преследуй больше.

Так Ваня исчез из жизни Стаси. И снова ее родители, как охотничьи псы, моментально почувствовали, что что-то поменялось. Буквально через два дня после разрыва в телефонном разговоре у Ирины Васильевны словно что-то щелкнуло в голове, и она решила спросить:

– А что же ничего не слышно про Ванечку? Неужели послушал меня и лег на операцию по увеличению роста?

– Мы разошлись.

– А-а, он тебя бросил?

– Бросил, – сказала Стася, чтобы избежать лишних расспросов.

– Ну этого и следовало ожидать, – довольно ответила мать, – не твоего полета птица.

Тоску по Ване и их отношениям, а также освободившееся время Стася решила направить в продуктивное русло и плотно занялась изучением английского языка. В университете его преподавали откровенно слабо, а Стасе хотелось овладеть хоть одним иностранным. Для чего –