Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

сватом и дружкою, правда, не в семейской деревне. Но какая разница? Везде одинаково. Главное теперь не родители — согласие невесты. А с этим Валерка без сватов управился. Старик сам все понимает, упрямиться не будет: дочь может не послушаться, строгостью не удержишь. Но приличия уважить надо, иначе счастья не видать. И со стариком лучше жить в мире — родня.

Валерка только это последнее и уловил. Было забавно представить своим родственникам Афанасия Прокопьевича и Нефеда, Секлетинья и та кем-то придется ему — золовкой, что ли? Нужно будет у Даши поинтересоваться. Наверное, и, помимо Секлетиньи, отыщется дальняя родня. Умора.

Подходили к изотовскому огороду. Валерка высматривал, не видать ли во дворе начальника или Гриши: лучше прошмыгнуть в хозяйскую половину незаметно, чтобы Лешку не увидали, — лишние разговоры начнутся. Да и Лобанов, если начальник выговорит ему, назло напьется. А Валерке хотелось, чтобы сговор прошел мирно, без скандала.

Из соседнего огорода через прясла перепрыгнул Дементий. Он был в чистой косоворотке и по-праздничному улыбался в шикарные ефрейторские усы. На голове ухарски заломлена старая фуражка с четкой тенью от звездочки. Он щеголевато приложил руку к козырьку.

— Честь имею представиться. Слатин Дементий Севастьянович, — назвался он, подавая руку.

Лешка пристально окинул его с головы до ног, сильно стискивая ладонь своими охватистыми пальцами. Из-за синяка Лешка выглядел особенно задиристым.

— Слатин? Ну и что? — спросил он.

— Вот тебе раз, — добродушно изумился Дементий. — Парень, — кивнул на Валерку, — в свояки ко мне ладится, а дружки знаться не хотят. Видали? — обратился он за сочувствием к приветливому Васе.

— В какие свояки? — озадачился Валерка.

— Да ты что? — вскинул Дементий брови. — Или не угадал я: не свататься к изотовской девке нацелились? А я — зять Афони.

— Точно, — сообразил и Валерка, — свояк. Я ведь не знал, что это такое, свояк. Будущий свояк, — представил Валерка Дементия Лешке.

Те вторично пожали друг другу руки.

— Тесть у тебя будет, прямо скажу, не позавидуешь, — заметил Дементий. — Про меня сам слыхал, как выражался. Не любит, кто в город косит, в наземе гнить не хочет. От своего сына отрекся. Ты ведь здесь не осядешь — не дурак. И девку за собой потащишь. Старик, конечно, не обрадуется, для порядку покочевряжится. Да ты не бойся — удерживать не станет. Понимает: не те времена — не прикажешь. У него весь расчет на большака, на Нефеда. Тому хозяином быть и верность семейщине держать. Ты старику не перечь, этого не терпит. Да и молчуна уважь. Тебе, браток, считай, повезло, что я буду: знаю, чем на старика повлиять. Ты уж на меня положись, — улещивал он, преданно заглядывая Валерке в лицо. — Знаю, на чем старика объехать. Ишь, святого из себя корчит. А тебе, по секрету, — Дементий перешел на похотливый шепот, — какой он святой… Я бы на Нефедовом месте поостерегся, с бабы глаз не спускал. Заметь, как старик на сноху зыркает, слюнки глотает — аппетитная стерва. Ему даром что за семьдесят, мужик хоть куда. Вторая уже баба при нем зачахла: Нефед и моя от первой. Петрован с Дашей от второй. Крепости хватит и третью в гроб вогнать. Теперь еще с ума спятил: предрекает, что скоро жизнь на старое должна повернуть. Не пойму, по правде или притворяется зачем? Зря не станет. Я его давно раскусил: практического ума человек. Тебе, считай, повезло, — напомнил он, по-приятельски хлопая Валерку по плечу. — Ты мне сразу по душе пришелся. Не косись, от сердца говорю — родней станем. Ты вот что, — остановил он Валерку за руку — как раз подошли к перелазу через прясла изотовского огорода. — Вы покуда там без меня, я этак минут через несколько — бабу умиротворю. Со стариком не бузотерь, а то заартачится. С ним ладить надо уметь, а то: шлея под хвост — и из оглобель.

Даша только что подоила корову, с полным подойником поднималась на крыльцо. В сенцах оглянулась. Увидев Валерку в компании дружков, у которых карманы оттопырились от бутылок, поняла в чем дело и, вся заалев, мигом скрылась в избе.

— Здравствуйте, хозяева.

Нефед сидел на том самом месте, где Валерка застал его в первый раз, подгонял оголовок хомута, — видно, заготовка чем-то не пришлась ему. Немного тонкой стружки налипло на брезентовый фартук. Нефед отложил нож на подоконник и повесил деревянные клешни на гвоздь. Отряхнулся от стружек. Секлетинья тотчас голиком умела мусор к печи. От Нефедовых сапог разило дегтем, — точнее, запах сыромятины и дегтя никогда не выветривался из дому.

— Проходите, садитесь. — Хозяин вышел из темного угла, где сидел на лавке. — С чем пожаловали? — Старик смекалисто окинул парней, пришедших с Валеркой. Тонкая усмешка скрывалась в его бороде, — кажется, он обо всем догадался.

Валерка невольно повел глаза в кухню, где как и в прошлый раз жужжал сепаратор. Старуха дремала возле прялки — все точь-в-точь, как тогда.

Валерка в бок подпихнул Лешку — сколько можно играть в молчанку?

— Мы до вас, почтенный Афанасий…

— Прокопьевич, — различимым шепотом подсказал Валерка.

— Мы до вас по делу, Афанасий Прокопьевич, — повторил Лешка.

Улыбка и лицо парня, украшенное синяком, не поглянулись старику.

— По какому такому делу? — глухим голосом полюбопытствовал он.

Валерка похолодел от испуга: подумал, что Лешка вот так с ходу и брякнет, зачем они, — и все испортит. Выручил Вася. Он перебил канавщика и начал, как положено, издалека:

— Справно вы живете, Афанасий Прокопьевич. Сразу видать твердого хозяина в дому: и порядок есть, и достаток. Не то что по другим местам наездился, навидался. Теперь мало где найдешь доброе хозяйство — чаще по ветру пущено…

Вася надолго завел разговор про какую-то деревню под Петровским Заводом, где все развалилось, где дворы — бурьян да крапива, дома раскатаны по бревнышку, деревня опустела, ровно мор прошел.

Татаринов до приторности откровенно льстил старику, и Валерка мучился, слушая его, но и боялся, что Вася вдруг иссякнет и заговорит о деле. Просто хоть назад поворачивай. Старик, хотя уразумел давно, к чему разговор клонится, все же внимал льстивым словам неказистого Валеркиного свата не без удовольствия.

— …И во