Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Вася скоро всех убаюкал сладкой и щекотливой речью, Валерка и не уловил момента, когда он перешел к делу:

— …Видим, дочка младшая и лицом, и телом хоть куда, и работящая на все руки — всякое дело, спорится. Теперь редко где так воспитывают — баловство развелось, как поглядишь…

Валерку покоробило от деловой оценки Дашиных качеств. Но Васю уже невозможно было остановить.

— …В партии у нас работает Валера Дубилин, вот он, старший коллектор, он же и взрывник, и заместо завхоза может — на все руки. Зарплата, куда с добром — одному девать некуда. В самую пору обзаводиться семьей, чтобы деньги на ветер не ушли. И пьет в меру, когда только причина есть, не то что многие…

— Так, так… — произнес старик, и сразу установилась тишина, даже сепаратор перестал жужжать — женщины на кухне тоже притихли в ожидании.

Вдруг ярко мигнула лампочка, но тут же погасла. Немного помигав, набрала силы — видно стало, что за окнами совсем стемнело.

Валерка стоял красный, потупясь — он не ожидал, что все это окажется так противно и будет походить на торг. Но переменить уже ничего нельзя было.

— Приглянулась ему ваша дочь, Дарья Афанасьевна, — вдохновенно продолжал Татаринов.

— Девка — многие поглядывают. А воспитана, как смогли, — поскромничал старик. — Да ведь нынче времена какие настали: и ее бы спросить не лишне, как она смотрит.

— А уже было, — вставил Лешка, вытаскивая бутылку.

Секлетинья, стараясь держать лицо бесстрастным, искоса взглядывала на Валерку, расставляя на стол стаканчики и налаживая закуску. Будет сговор или нет, принять гостей следует, как положено. Шаньги, видимо, были те же, заскорузлые — постукивали друг о дружку.

— Это когда же успели? — деланно поразился старик.

Нефед через голову стаскивал с себя фартук. Немного стружек прилипло и под брезентом на штанах. Он отряхнул мусор на пол, уйдя к порогу.

— Что скажешь на это? — спросил старик у Даши, заглядывая в дверь. — Уши-то навострила — про дела забыла.

Даша, смущенная, неловкая, с опущенными руками, вышла из-за перегородки на свет и потупилась. У Валерки защемило в груди от нежности к ней.

— Я согласная, тятя, — тихо произнесла она.

— Громче, — потребовал старик.

— Согласная я! Был у нас разговор.

— Угу, — крякнул старик и перевел взгляд на Валерку, — Шустер. Не стану допытываться, когда успели. Ноне такие дела мигом провертывают: сошлись-разошлись. Садитесь к столу. Много ли стоя наговорим. Не такое дело, чтобы на ногах решать. Иди-ка мать и ты ко столу, — позвал он старуху.

Та с умиленной улыбкой послушно села на лавку. Лешка начал разливать водку.

Открылась дверь — на пороге объявился Дементий, наряженный в новую клетчатую рубаху.

— Тонкий у меня нюх, — похвалился он, — в самый раз прибыл.

— Про твой нюх только что по радио не объявляли, а Клиновке всей известно, — пробурчал старик.

— Что это у вас затевается? — Дементий без зова сел к столу.

— А то так не знаешь?

— За что вы только невзлюбили меня, тятенька? — без особой, правда, горечи справился Дементий.

— А то тебе моя любовь нужна? Дарью вот сватать пришли.

— Дарью сватать?! — поддельно удивился Слатин.

Валерку опять покоробило от этой никому не нужной игры, он пожалел, что согласился на сватовство, — пожалуй, обошлись бы и без помощников.

Пришла девочка, дочка Дементия, пропищала свое: «Здравствуйте», — и, смущенная множеством гостей, прошмыгнула в кухню. Там они зашептались втроем. Возбужденное, заинтересованное лицо девочки появлялось в проеме кухонной двери — она взглядом отыскивала жениха.

После первой рюмки разговором завладел Дементий.

— Да чего тут раздумывать, любезный тятенька, сразу видать: парень головастый, образованный, не здешняя темнота, зарабатывает — дай бог всякому. Инженер. И на работе его уважают. Да и как не уважать — ученый человек, — врал он напропалую, изо всех сил расхваливая Валерку.

— Остепенись, — оборвал его Афанасий Прокопьевич. — Как-нибудь своего ума хватит разобраться. Коли девка согласна, перечить не буду: силком не удержишь. Только обговорить нужно все как есть. Затем и собрались. Может, ты, парень, — повернулся он к Валерке, — на какое добро заришься? Так зря — сразу выложу: дом весь Нефеду. Конечно, голой девку из дому не отпущу — не будет такого позору — не нищая. Одежда — вон, полный сундук.

— Да ничего нам не нужно! — возмутился Валерка.

— А ты не ерепенься. Ишь, не надо ему, — обиделся старик. — Какие нынче пошли: ничего им не надо.

Вася под столом стиснул Валерке колено: помалкивай, дескать.

— Сказал: перечить не буду, — повторил старик. — Только, и за кого не зная, не пущу. Знать должен, какого роду, племени жених, с кем породнимся.

— Так ведь объяснили уже: коллектор, зарплата… — вмешался Лешка.

— А ты повтори — не поленись, — осадил его Афанасий Прокопьевич. — Не телушку со двора отпускаем. Знать хочу: как придется жить и с кем? Верно, мать? — повернулся он к старухе.

Та вздрогнула, непонимающим взглядом обвела гостей.

— Вот и она тоже интересуется, — сослался на нее старик.

Дементий с разных сторон пытался укусить шаньгу. Наконец отчаялся и разбил кулаком на столе. Старик неодобрительно пронаблюдал за ним.

— Секлетинья, — позвал Дементий, — ты бы еще чего поставила закусить.

— Ишь, ты, — оскорбился Афанасий Прокопьевич, — закуску ему подавай. А подумал, где взять? Магазин заперт, да и в нем, кроме селедки ржавой, ничего нету.

— Есть селедка, преотличная, — обрадовался Валерка. — Ключ только от кладовой нужен — мигом принесу.

— Из ваших запасов, что ли?

— Еще лучше подфартило: собственная моя бочка. Не полная, правда, меньше половины.

Секлетинья достала ключи и ждала Валерку на пороге, намереваясь сопровождать его в кладовую. Нефед отнял у нее связку и сам пошел впереди коллектора отпирать амбар. Дементий увязался за