Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Лешка хмыкнул и прикурил. В канаву донесся обиженный щенячий визг. Лешка разулыбался.

— Ничего, Мишка, потерпишь. Знаешь, Валерка, откровенно: привык к пакостям, от всех жду. Другой смотришь, миляга, тает от доброты, а раскусишь — распоследняя сука. Ты вроде не похож. Точно говорю. Все ждал от тебя чего-нибудь. Насчет свадьбы, правда, не приходило в башку. А — здорово!

— Да чего ты задолдонил: «Здорово, здорово!» Что здорово? И почему я должен что-нибудь выкидывать? — не фокусник. Сегодня еще про одного типа слышал: «Этот что-нибудь выкинет».

— Про меня, — самодовольно угадал Лешка.

— Вот именно.

— Может, и выкину, — пообещал Лешка. — Откровенно: надоел мне ваш начальник. Вчера бубнил тут про комиссию. Очень мне интересно знать. Боится, чтобы пьяным не попался на глаза. Ты, мол, после, потерпи с недельку. А мне назло хочется. Может, сегодня и самое время напиться.

— Ну и дурак будешь.

— Нашел. — Лешка протянул Валерке щепотку невзорвавшегося аммонита.

В дыру между каменьями — как раз руку протолкнуть — виднелся белый порошок.

— Не трогай больше!

Валерка извлек из кармана обрывок шнура и капсюля, завернутые в носовой платок.

Отрезал шнур по длине своей руки, осторожно вправил его в отверстие детонатора и заклинил обломком спички.

— А начальник у нас, в самом деле, чокнулся, — признал он. — Запарились с этой комиссией. Одна Зоя Алексеевна не дергается. Просил начальника и Гришу сватами быть — у них комиссия.

Валерка опустил капсюль со шнуром в щель и легонько вдавил в аммонит. Сверху насыпал еще взрывчатки.

— Выходит, не нашел сватов?

— Пока нет.

— Возьми меня, — напросился Лешка.

— Этакого красавца.

— Рылом не вышел?

— Твое дело — канаву долби. Начальник увидит в селе, вытурит в шею из партии.

— Плевал я. Нарочно приду. А ты как знаешь. По чину не подхожу, ищи других. Тебе, небось, начальники нужны?

— Непременно начальники. Ладно, раз уже все равно удерешь в деревню — беру в сваты. Авось вечером не так фингал будет виден.

— Да он уже почти сошел, — Лешка толстыми пальцами ощупал синяк.

— Берегись взры-ы-ва-а-а! — раскатисто гаркнул Валерка и поджег шнур.

Инвентаризация шла полным ходом. Завхоза и Гришу Валерка застал в боевой позиции, можно было подумать, что они мерялись силой, кто кого перетянет. Только вместо каната использовали палатку. Перевитая жгутом, она потрескивала от натяжения, грозя разорваться. Мартемьян держа в руках старый отслуживший рюкзак, продырявленный образцами и пробами, наблюдал за поединком. На странное состязание из окна смотрел еще Нефед.

— Ну, зачем же вы так, — понемногу сдавая позицию, урезонивал Иван Архипович. От натуги ему было трудно говорить, и он не заканчивал начатых фраз. Гриша явно пересиливал его. — К чему же… Мало ли куда… Под взрывчатку вот… В двухдневные когда, тоже.

— Не дам! — стоял на своем Гриша и тащил упирающегося завхоза от крыльца.

Тот, наконец, нашел опору. Оба ненадолго застыли на месте. Палатка выструнилась — полотно с сильным треском разодралось. Завхоз ухнул на крыльцо, Гриша с обрывком брезента в руках, теряя равновесие, отлетел под навес, проелозил штанами по утоптанной земле.

Оба поднялись, отряхиваясь и не глядя друг на друга. Распластанная палатка осталась посреди двора.

Гриша пальцами пытливо ощупывал через штаны ссадины.

— Крепко приклеился? — посочувствовал Валерка.

— Ты бы еще подольше валандался, — упрекнул Гриша, выколачивая пыль из штанин. — Тебя ведь в комиссию назначили.

Завхоз раскинул перед Гришей следующую палатку. Верх у нее прожжен искрами, нижние боковины сгнили, металлическое кольцо, куда вставляли кол, выдрано, брезент в этом месте собран пучком и перевязан шпагатом.

— Так она давным-давно списанная. Зачем же вы ее подсовываете?

Завхоз больше не пытался отстаивать. Прораб яростно рвал изветшавший брезент.

— Зачем ты? — спросил Валерка.

— Списанная, — объяснил Гриша.

— Ну, и что? В самом деле, под ту же взрывчатку понадобится… Пусть валяется на складе. Места жалко?

— Списанная! — с нажимом повторил Гриша. — Не знаешь, не суйся учить. На следующий год эту дрянь в отряд по накладной пихнет, а хорошую, новую — налево пустит.

— Да когда же я вам подсовывал списанные, Григорий Ильич? — укорил завхоз.

— Я не про вас, — отмахнулся Гриша. — Во всех партиях так делают.

Мартемьяну доверили расправляться со списанными рюкзаками. Тряпье кидали в общую кучу — пригодится на ветошь. Мартемьян подолгу рассматривал каждый рюкзак, не решаясь рвать.

— Ну, чего любуешься? Быстрее, — поторопил Гриша.

— Так вещь же. Заплату бы вот сюда — и таскай.

— Нужен — возьми, — позволил Гриша.

Мартемьян заботливо отложил рюкзак на поленницу. Из дома поспешно вышел Нефед.

— Можно что тут у вас выбрать негодное? — спросил он. — Все равно без пути изводите.

— Вот из этой кучи, — показал Гриша.

Нефед по-хозяйски начал перебирать рванье.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вторым сватом пришлось звать Васю, больше некого было.

— Это ты правильно решил. Я знаю как — приходилось, — обрадовал он Валерку.

Лешку встретили у магазина. Он был трезв, наряжен в чистую рубашку, обут не в кирзухи, а в фасонные дорогие штиблеты на кожаной подошве.

— Здесь оторвал. В магазине лежали года три. Как раз по моей лапе.

— Сколько такие лапти стоят? — поинтересовался Вася.

— Ровно четыре.

Татаринов даже присвистнул.

— За четыре для этой дыры можно с головой вырядиться. Соришь деньгами.

— Не твоими сорю.

Из магазина шли задами огородов. Вася всю дорогу болтал без умолку. Вспомнил сколько раз уже приходилось бывать