Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

– Фу, шайтан! – только и успел воскликнуть Амир, как кровь хлынула из раны, испачкала ему брюки, накапала на поленья.

Как говорится, мышке слёзки, а кошке игрушки. Наиль тут же пренебрежительно прокомментировал ситуацию:

– Нечего было браться, раз не умеешь, топор – это тебе не швабра!

Тут же на пороге дома, шаркая огромными калошами, с тряпкой и спичками в руках появилась мама, пронаблюдавшая эту картину в окно. Она, как принято в народной медицине, подожгла тряпку, потом затушила её и образовавшийся в результате этого дым направила на струящуюся из раны кровь. Несколько раз она прошла домой за тряпкой, несколько раз поджигала её и в конце концов, как могла, перевязала рану.

– Палец всё время держи вверх, – порекомендовала она. – Наиль, улым, своди-ка брата в медпункт, пусть медсестра перевяжет получше.

Пока шли, Наиль не переставал ворчать: «Опять дрова рубить мне одному, небось, ты нарочно это сделал». Наконец, они подошли к одноэтажному зданию из красного кирпича, построенному когда-то в начале века на деньги местного помещика Шакира Бурнаша и по современным меркам выглядевшему просто как небольшая банька. У двери медпункта Наиль с серьёзным видом сделал брату внушение:

– Я тебя ждать не буду. А ты смотри там, слюни не распускай, не влюбись в медсестру с первого же взгляда, а то тут все деревенские парни по ней с ума сходят, многие нарочно себя ранят, чтобы только возле медсестры оказаться. У нас в деревне сроду такой красавицы не было. Только все от неё отлетают, как пробка из шампанского. Смотри, и ты вылетишь.

После ухода брата Амир долго стоял, уставившись, как баран на новые ворота, в надпись «Медпункт», сделанную аляпистыми белыми буквами на выгоревшем красном полотне. Его вдруг охватила необъяснимая сладкая истома, то ли от реальной близости, по словам Наиля, необыкновенной красавицы, то ли это был знак судьбы, предчувствие…

Он постарался взять себя в руки, крупными шагами прошёл по коридору и ткнул в крашеную сероголубую дверь. Здание медпункта, среди сельских деревянных строений казавшееся краснокаменным дворцом, внутри было не ахти какое. Два окна на каждой стене небольшой комнаты, стеклянный шкафчик с лекарствами, маленький столик и несколько стульев – вот и вся обстановка. В углу, за занавеской, отведено место для приёма пациентов. На скрип двери сидевшая за столом девушка подняла голову, взглянула на посетителя и снова уткнулась в свою писанину, видимо, решив закончить мысль, так что Амир даже не успел рассмотреть её. Через минуту девушка снова подняла голову и вопросительно посмотрела на Амира. Медсестра, как заметил Амир, не была красавицей в общепринятом понимании. Она была как-то выше этого. Её открытое лицо было белое и чистое, как её халат. Светлые волосы, голубые глаза тоже сияли чистотой, и весь её облик создавал впечатление чего-то чистого и прозрачного.

– Можно вас побеспокоить? – пробормотал он, как тогда в рубке у капитана, стесняясь своего предательски задрожавшего голоса.

– Пожалуйста, – ответил нежный голосок, – что стряслось с нашим дорогим гостем?

– Да вот помогал брату дрова рубить и тяпнул нечаянно по большому пальцу. Рана вроде бы неглубокая, но всё равно, на всякий случай, решил перестраховаться.

– Видно, уже стали забывать работу по хозяйству. Говорят, иногда и тупой топор может поранить. Надо быть осторожнее, когда берёшься за незнакомое дело.

– Мой младший брат то же самое говорит, – произнёс Амир обиженным тоном, не в силах отвести взгляд от лица девушки.

– Ничего, сейчас мы пальчик перевяжем, кровь Хадича-апа уже остановила, собственно нам тут уже и делать-то нечего, – приговаривая так, медсестра развязала домашнюю тряпку, смазала рану какой-то жидкостью и ловко перевязала палец медицинским бинтом. От прикосновения нежных мягких пальчиков Амир совсем забыл о боли и вообще обо всём, только сердце бешено колотилось и хотело выпрыгнуть из груди. Он затаил дыхание, боясь лишний раз шевельнуться и вспугнуть это сладостное мгновение. Зато глаза не стояли на месте, они так и бегали, рассматривая каждую чёрточку на лице девушки, находящейся сейчас так близко; её белый лоб, разлёт тёмных бровей, бездонные голубые глаза, прикрытые длинными ресницами, пухлые губы и круглый подбородок с ямочкой. «Слава топору!» – воскликнул про себя Амир, ведь если бы не он, можно было бы и не узнать, что в их деревне живёт такая красавица. А вдруг это судьба? Говорят же, человек всю жизнь ищет свою суженую половину. Может быть, он как раз и нашёл её?

Там, на бескрайних водных просторах, только в своих безудержных фантазиях он мог бы вообразить себе такую красоту. Но вот надо же, такое божественное создание в его родной деревне! Может быть, ему это кажется? После долгого пребывания в чисто мужской компании вдали от земли, говорят, любая женщина, встреченная на суше, кажется ангелом, как всё в родном краю кажется намного лучше, и звезда ярче, и луна крупнее. Нет, конечно, это не обман зрения. Он ведь знавал немало представительниц второй половины человечества, почти все они были очень симпатичные, но эта медсестра совсем другая, хочется преклонить колени перед природой, сумевшей создать такое чудо. Но смеет ли он, простой матрос, надеяться, что сможет заинтересовать такую необыкновенную девушку? Говорил же Наиль, что поклонников у неё бесчисленное множество. А вдруг она уже попалась на крючок какому-нибудь нахалу?

Тем временем процедура перевязки завершилась, и голос медсестры отвлёк Амира от его философских размышлений.

– Свадьбы у вас ещё, наверно, не было, так что до свадьбы всё заживёт. До свидания, – сказала она и сделала знак, что он может идти, а сама, присев возле шкафа с лекарствами, стала там что-то искать.

Амиру никак не хотелось уходить, и он попытался продолжить диалог:

– За свадьбой дело не встало бы, да только девушек нет, достойных обручального кольца.

– Ваша деревня самая большая в районе, девушек много, так что какая-нибудь да найдётся, – парировала девушка, продолжая заниматься своим делом и даже не повернув головы в его сторону, будто говоря «ступай восвояси, не морочь мне голову всякой чепухой».

Амиру ничего не оставалось, как подняться и уйти, но он не мог даже сдвинуться с места. Ему казалось, что именно здесь и сейчас решается его дальнейшая судьба. Говорят же, смелость города берёт. Амир с некоторой напускной решимостью, хотя и дрожащим голосом, сделал ещё одну попытку возобновить разговор:

– В нашей деревне ещё не рождались такие симпатичные девушки, как вы. Они