Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

– Нет, я издалека. – Девушка помолчала, будто раздумывая, стоит ли продолжать разговор, и добавила: – Закончила медучилище в Чистополе, направление получила в вашу деревню. Сама я из тех краёв, а здесь уже второй год.

Продолжая сидеть на корточках, девушка окинула Амира своим волнующим взглядом голубых глаз. Стоявший перед ней крепкого телосложения моряк, с широкой грудью, с густыми русыми волосами, волевым подбородком и военной выправкой, тоже был не из тех, кого девушки оставляют без внимания. В этот момент, когда беседа, казалось, начала завязываться, дверь шумно распахнулась и в медпункт вошла скрюченная старушка с клюкой:

– Савия, кызым, ты мне обещала привезти это, как там его, лекарство, не привезла ещё? Голова прямо раскалывается. Терпения нет.

Бабуля, продолжая болтать, обстоятельно устроилась на свободный стул. Амир, поняв, что эта непрошеная гостья, как и он, быстро уходить не собирается, взялся за ручку двери:

– Спасибо вам за помощь. Когда теперь на перевязку?

Медсестра, уже принявшаяся искать лекарство для бабули, снова сбила его настроение.

– Рана неглубокая. Вторая перевязка может и не понадобится, – сказала она, заметив, что Амир упорно заглядывается на её крепкие, виднеющиеся из-под коротких полов халата ноги.

Теперь уже ничего не оставалось, как сказать «До свидания» и удалиться.

Оказалось, что Наиль всё ещё ждал его на улице, то ли из любопытства, а может, из ревности.

– Чем тут торчать, лучше бы дома дров нарубил побольше за это время, – заметил Амир, но Наиль пропустил это замечание мимо ушей. На правах хозяина он чувствовал себя вполне уверенно и даже позволил себе дерзкую шутку в адрес старшего брата:

– Я решил, что надо быть наготове на случай, если вдруг медсестра тебя обидит, например, отрежет твой палец и выкинет его за ненадобностью. Ну всё, я так и знал, по глазам вижу: влюбился. Только вряд ли она тобой заинтересуется, был бы ты генералом или капитаном хотя бы… а такие, как ты, матросы-ефрейторы, штабелями у её порога валяются. Она молодец, на всякую шулупень не разменивается.

– Что-то ты язык свой слишком распустил, малай, может, ты сам пылаешь тайной страстью?

– Ну нет, для меня она старовата, да и не в моём вкусе, – гордо заявил Наиль, резво пнув валяющийся на дороге камешек, – сейчас вон какие боевые девчата подрастают.

– Которые курят и пьют, что ли?

– Да нет, деревенские девчонки более скромные. А ты скажи-ка, ведь правда, у тебя сразу мурашки по коже побежали, как только её увидел?

Это уж было слишком! Фамильярность младшего брата серьёзно рассердила Амира.

– Хватит болтать! – прикрикнул он на Наиля. – Ты, смотрю, слишком рано созрел, я в твоём возрасте не смел даже глаз поднять на девушек, я косил траву, рубил лес, тебя нянчил.

Так всю дорогу шутя и препираясь, братья незаметно добрались до дома. На пороге дома их встретил улыбающийся отец.

– Знаю, знаю, мать мне всё рассказала. Да-а, топор шуток не любит, – сказал он и даже засмеялся, указывая жилистой рукой на забинтованный палец Амира. Однако от его иронии веяло отеческой заботой и ласковой снисходительностью.

Между тем на пороге дома появилась мама. В отличие от мужчин, она отнеслась к ране Амира весьма серьёзно.

– Ну как, сынок, не сильно болит? – обеспокоенно спросила она. – Не надо было тебе заниматься этой чепухой, отдыхать ведь приехал. Медсестра вон как ловко перевязала тебе палец. Она хоть и не настоящая татарка, мишарка, но очень добросовестная и уважительная к людям. Бабуля, у которой она живёт, не нахвалится на неё, говорит, в жизни не встречала такого заботливого ребёнка.

– Тебе что, невестка, что ли, нужна? – шутливо спросил её муж, но ответ получил серьёзный.

– И нужна. А то вон на сколько мужиков я одна женщина в доме, даже собака из вашего племени.

Впрочем, Хадича-апа была вполне довольна своим положением. Она не забивала себе голову различными глобальными проблемами, ей для счастья достаточно было общения со своим мужем, детьми и домашними животными.

Зато её сын Амир совершенно потерял покой с тех пор, как увидел медсестру. Ни во сне, ни наяву образ Савии, белолицей, как её халат, с глазами как два бездонных голубых озера, не покидал Амира ни на минуту. Без конца он перебирал в памяти их первую встречу, минутное общение.

Мечтая о предстоящей встрече, много раз пропускал через своё сердце все слова, которые он мог бы ей сказать. Особенно смелел он в своём воображении после пары кружек отцовской бражки, но как только бражка улетучивалась, смелость исчезала, вспыхнувшие было в душе искры надежды тут же начинали гаснуть одна за другой.

На другой же день он собирался побежать в медпункт на перевязку, но духу не хватило, побоялся, что его прогонят, сказав, что беспокоит по пустякам. Этот день показался ему самым длинным и скучным за всю его двадцатиоднолетнюю жизнь. Это напомнило ему, как в детстве в долгие июньские дни по настоянию матери он держал уразу и, не отрываясь смотрел на солнце, отмеряя каждый сантиметр его продвижения к закату за лесную чащу. Хорошо, хоть отец пораньше пришёл с работы, распряг лошадь и сел рядом с ним на ступеньку крыльца.

– Ну, моряк, как дела? Не надоело отдыхать? По своему кораблю не соскучился?

Не дожидаясь ответов Амира, которые могли быть только «да» и «нет», он, повернувшись в сторону двери, громко поинтересовался, когда будет готов ужин, и продолжил беседу:

– Сынок, если бы ты тогда поступил учиться, может, лучше было бы, зато сейчас ты мир повидал, моря и океаны прошёл. Такое счастье никому ещё не выпадало в нашей деревне. Вот и отпуск тебе дали. Значит, на хорошем счету ты на службе.

Амир, не желая уделять слишком много внимания своей особе, решил перевести разговор в другое русло:

– Отец, зарплату-то вовремя хоть дают?

– Разговор про деньги, сынок, не очень приятен. Как бы их ни платили, всё равно очень мало.

– Так что же вы, пишите, требуйте, шумите!

Гатаулла-агай изумлённо посмотрел на сына, почесал затылок и глубокомысленно махнул рукой:

– Ах, сынок, пока ты три года вдали от земли качался на морских волнах, кажется, немножко отстал от жизни. Разве ты не понимаешь, что это бесполезно? – Отец задумался на мгновение и потом сказал фразу, которую Амир запомнил на всю жизнь.

– Раз уж мы сами бараны, то пастуху ничего не остаётся, кроме как быть Сарбаем[8].

Тем временем мама, уже успевшая накрыть на стол, позвала всех к обеду. Как раз в этот момент,