Юдоль. Библиотекарь. Комплект из 2 книг - Михаил Юрьевич Елизаров

картофельные ростки. Луцис вроде оправился от сотрясения мозга, хотя в машине его укачало и Книгу он не читал, жалуясь на лёгкие головокружение и тошноту. У Анны Возгляковой побаливала сломанная ключица и Дежнёв прочил ей на выздоровление как минимум месяц.

Увы, мои надежды отсидеться номинальной фигурой не оправдались. После короткого доклада о состоянии дел Маргарита Тихоновна свалила на меня бремя председательства.

Произошло следующее: на наших колонтайских соседей «наехала» мигрирующая библиотека, растерявшая в результате стычек свои Книги, а теперь снова собирающая, как разбросанные камни.

Когда-то вотчиной опасных кочевников был город Актюбинск. У них имелось три Книги Радости, Книга Памяти, Книга Терпения и Книга Ярости. Читатели называли себя павликами – по фамилии первого библиотекаря Павлика. Актюбинцев разорила не Мохова, а Лагудов, за год до Невербино, затем от души постарались мародёры, сократив внушительную группировку до размеров маленькой читальни. Павлики, спасая жизни, покинули насиженные места.

Изгнанников оставалось двенадцать человек, и была у них Книга Ярости, способная погрузить в слепое бешенство. Эта Книга не приносила удовольствия, но подаренная ею агрессивная, рвущаяся наружу эмоция хорошо помогала в бою. Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба читальни, если бы на них не вышел Семён Чахов, театральный художник-оформитель. У него был украденный список распределения Книг, в котором указывалось, кому достались захваченные Книги павликовской библиотеки. Появление списка послужило стимулом для возрождения читальни. Павлики задумали восстановить справедливость и вернуть Книги. Первой жертвой стала оренбургская читальня, по несчастью, владеющая одной из Книг Радости, принадлежавшей когда-то павликам. Павлики вырезали читальню и отбили Книгу. Кровавый маршрут пролёг через Челябинск и Курган. Были возвращены Книги Радости. Грозные новости пришли из Новосибирска. Актюбинские мстители получили свою Книгу Терпения.

Совет, разумеется, следил за павликами, рассылал предупреждения, грозил карательными акциями, но безуспешно. Войска Совета всегда запаздывали к месту боевых событий, притворно сетуя на неуловимость противника. Всем здравомыслящим читателям было ясно: причина неуловимости кроется лишь в том, что разорительный рейд павликов просто выгоден Совету – удельные читальни исчезали.

Следующим объектом нападения оказывалась колонтайская читальня, владеющая Книгой Памяти. По данным, поступившим из Совета, павликов с недели на неделю следовало ожидать в Колонтайске. В Совете Латохину обещали подкрепление, но основная надежда была на соседей. Латохин беспокоился не зря. Павлики снова сделались полноценной библиотекой с общим числом до восьмидесяти читателей. И кроме прочего, у них были Книга Ярости и Книга Терпения – незаменимые бойцовские Книги, лучше которых может быть только редчайшая Книга Силы…

Вот что я узнал от Маргариты Тихоновны. Потом она сказала:

– Предлагаю выслушать нашего библиотекаря Алексея Владимировича.

Увы, на ум приходил малодушный вопрос, можно ли под каким-нибудь красивым предлогом отказаться от исполнения долга перед колонтайской читальней. Спрашивать в лоб я постеснялся и начал издалека:

– Я человек новый… Мне сложно судить. Конечно, проще считать это сугубо проблемой колонтайской читальни, и, в конце концов, Книга Памяти принадлежала библиотеке из Актюбинска…

Я сделал паузу, но никто не взялся закончить мою мысль, дескать, раз так, то и соваться в это дело нечего. Наоборот, все ждали продолжения.

– Мы понесли значительные потери, у нас самих ситуация непростая… – И снова ответом было внимательное молчание.

– Давайте признаемся себе честно: можем ли мы отказать колонтайской читальне?..

Широнинцы заулыбались. Мои слова ошибочно воспринимались как риторическая ирония мужества из области «есть ли порох в пороховницах».

– Ну разумеется, не можем отказать, – весело сказал Луцис.

– Ежу понятно, – поддержал его Сухарев. – К тому же мы и бумагу подписывали.

– Ребята, шутки в сторону, – вмешался Дежнёв. – Надо решить, сколько человек мы посылаем.

Маргарита Тихоновна кивнула:

– Вопрос хороший, Марат Андреевич. Ради нас колонтайская читальня пожертвовала тремя бойцами. Я считаю, мы должны отправить не меньше четырёх человек.

– А что, – бодро сообщил Тимофей Степанович, – я всегда готов.

Кручина, Иевлев и Луцис как отличники-пионеры подняли руки.

– Денис! – воскликнул Марат Андреевич. – А ты куда? Ну какой из тебя сейчас боец… Пойдут Тимофей Степанович, Фёдор Александрович… – Марат Андреевич посмотрел на Оглоблина, и тот с готовностью кивнул. – И ваш покорный слуга.

– Это три человека, – тихо сказала Маргарита Тихоновна. – Кто ещё, товарищ Дежнёв?

– Допустим, Таня. Или Светлана. Или Вероника…

– Светлана останется, – упёрся Луцис, – зачем она? От меня в любом случае больше пользы.

– Денис, ты сам подумай, – добродушно пробасил Иевлев. – Действительно, за нас погибли трое колонтайцев, но это не означает, что мы тоже обязаны рассчитаться трупами. Нам победа нужна… Ты лучше отдыхай, сил набирайся. Но с Дежнёвым я тоже не согласен. Зачем брать женщин?

– Погодите, – вздохнул Марат Андреевич. – Давайте рассуждать логично. Товарищи Иевлев и Кручина – силовой костяк нашей читальни. На Сашу и Дениса, вы не обижайтесь, ребята, но это правда, пока рассчитывать особо не приходится. С Гришей и так всё ясно. Маргарита Тихоновна и Анна не вполне здоровы. Кто-то же должен защищать Книгу и Алексея… А наши красавицы, – он улыбнулся, – сражаются замечательно…

– Я против кандидатуры Светланы, – категорично заявил Луцис. – Почему мне нельзя, если я здоров?!

– Денис, ты же взрослый человек. Будь объективным к себе, – сурово произнесла Маргарита Тихоновна.

– Вот-вот, правильно, – поддержала Светлана. – Я с удовольствием составлю компанию мужчинам…

– А я – с ещё большим удовольствием, – засмеялась Вероника.

– Товарищи, – поднялась Таня. – Позвольте мне поделиться своими соображениями. Очень не хочется напоминать… Семья Возгляковых, – Танин голос дрогнул, – всего месяц как потеряла самого родного человека…

От этих слов у Светланы задрожали губы, Анна сморгнула слезу, а младшая Вероника закрыла лицо ладонями.

– Танька, – недовольно воскликнул Сухарев, – ну зачем ты так?! Вероника теперь полдня не успокоится…

– Извините, это просто вынужденная мера, – решительно продолжала Таня, – понятно, что гибель каждого читателя – невосполнимая утрата. Но семья ведь всё равно большее… Наши девочки – они сильные люди, но не стоит лишний раз травмировать их очередными душевными нагрузками. Может, хватит с них, а?

– Таня, зачем ты нас эгоистками какими-то выставляешь?! – с болью сказала Анна. – Мы здесь равны. Нам все одинаково до́роги!

– Таня верно говорит, – кивнул Марат Андреевич. – При чём здесь эгоизм? Вам сейчас восстановиться надо, сердцем окрепнуть. Правильно я тебя понял, Таня?

– В яблочко, товарищ Дежнёв. Поэтому я предлагаю свою кандидатуру и убедительно прошу вас поддержать меня! Ну в конце концов, не Алексею же идти! Тимофей Степанович, а ты что молчишь? Ведь вам же со мной проще будет!..

– Спасибо, Танюша, – Маргарита Тихоновна вздохнула. – Ты хорошо рассудила, лучше, чем я. Давайте, товарищи, проголосуем…

– И чтоб единогласно «за»! – шутливо пригрозила Таня. – Воздержавшиеся – враги на всю жизнь!

Я ощутил новое странное чувство. Нечто похожее на угрызения совести. Закончилось голосование, ребята разошлись, а неуютное чувство разбухало во мне, так что к вечеру прежняя робкая оболочка моей души уже нестерпимо жала, как ботинок меньшего размера.

Пытаясь заглушить это состояние, я взялся за Книгу. В этот раз всё оказалось намного проще, текст