Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

Встреча с Тыскивом была только началом задуманного Дасько плана. Прежде всего шпиону нужно было найти безопасное место для встреч и свиданий, а что может быть лучше в этом отношении, чем пивная, куда приходит и откуда уходит кто угодно, не вызывая подозрений. Дасько намеревался использовать Тыскива как связного – через него передавать приказания своим людям.

Все эти соображения ободряли Дасько. Он считал, что не теряет времени даром.

Глава пятая

Чекисты никогда не стоят в резерве

Кундюк с женой жил в квартире номер три. Четвертую квартиру занимали брат и сестра – Михаил и Стефа Гнатышины.

Человек, склонный к высокопарным выражениям, сказал бы, что Кундюков от их соседей разделяла не лестничная площадка, а пропасть – так далеки они были друг от друга по своему характеру, прошлому, мыслям.

Декабрьской ночью 1941 года проходивший по железнодорожным путям полицейский увидел возле одного из вагонов темную фигуру. Полицейский подкрался ближе и окликнул неизвестного. Тот хотел бежать, но полицейский выстрелил и ранил его в ногу. Неизвестный оказался осмотрщиком вагонов Зеноном Гнатышиным. Он сыпал песок в буксы вагона с грузом для Восточного фронта.

Все старания гестаповцев найти сообщников Гнатышина ни к чему не привели – Зенон молчал под самыми жестокими пытками. Его расстреляли.

Когда гестапо явилось на квартиру Гнатышиных, то там никого не обнаружили. Товарищи-рабочие сумели предупредить Михаила и Стефу. Матери у них не было.

Пожив несколько недель в деревне у дальних родственников, брат и сестра ушли в партизанский отряд. Вернулись они в Кленов только тогда, когда город был освобожден от фашистов, и поселились в своей старой квартире. Михаил стал работать в том же депо, где столько лет служил его отец; Стефа, которой исполнилось уже восемнадцать лет, намеревалась поступить на курсы подготовки в медицинский институт.

Зенон Гнатышин был человеком общительным, имевшим много друзей. Стефа и Михаил характерами пошли в отца. У них дома всегда собиралась гурьба сверстников: одноклассники вместе готовили уроки, подруги прибегали к Стефе поделиться своими девичьими секретами.

– Правильно, ребятки, – говорил Зенон, наблюдая за молодежью. – Так и надо. Не имей сто рублей, а имей сто друзей.

Это было до войны.

Возвратясь в родной город, Стефа не раз чувствовала себя одинокой. Михаил порой неделями не выходил из депо – приходилось срочно восстанавливать разрушенное гитлеровцами железнодорожное хозяйство. Возвращался он домой усталый, еле успевал переброситься несколькими словами с сестрой и тотчас засыпал, чтобы завтра до рассвета опять уйти на работу. Старые знакомые Стефы за время оккупации потерялись из вида – кто был арестован и погиб, кого увезли в Германию, кто бежал от фашистов из Кленова. В партизанском отряде жителей Кленова почти не было, и теперь Стефе нечасто приходилось встречать кого-либо из своих боевых друзей. Стефа думала было поступить на службу, но курсы, где она собиралась учиться, должны были открыться с недели на неделю, и Стефа не хотела себя связывать работой, пока не выяснится положение с учебой. Все это привело к тому, что в часы, свободные от занятий и домашних дел, Стефа оставалась в одиночестве, тягостном для нее.

Когда встретивший Стефу на улице управдом сказал, что в пустующую после смерти отца комнату квартиры Гнатышиных поселится новый жилец, девушка была от души довольна. Обрадовался этому и Михаил.

– Все тебе веселее будет, – сказал он. – А то ты целыми вечерами сидишь одна.

Новый жилец не заставил себя долго ждать. На следующее утро в дверь к Гнатышиным постучали. Михаила не было, открыла Стефа.

На площадке стоял мужчина лет тридцати, одетый в не новый, но аккуратно выглаженный и тщательно вычищенный костюм. С наблюдательностью бывшей партизанки, Стефа сразу успела заметить, что незнакомец должен быть очень ловок, силен, несмотря на свою тонкую фигуру; характер у него добродушный, покладистый – об этом говорил мягкий взгляд, веселые лучики вокруг черных глаз, спокойная и уверенная речь.

– Здесь живет Михаил Гнатышин? – спросил незнакомец.

– Здесь, – ответила Стефа. – Я его сестра. Проходите, пожалуйста.

– Меня направил к вам управдом. Сказал, что в вашей квартире есть свободная комната.

– Как же, как же, есть. Раньше в ней жил отец, а теперь она нам не нужна. Не зря же ей стоять!

– Вот и хорошо. Куда мне пройти?

Стефа показала новому соседу его жилище, дала ключ.

– Вот и хорошо, – повторил пришедший, ставя на пол небольшой фибровый чемоданчик, который держал в руках. – Теперь давайте познакомимся. Фамилия моя – Шостак. А зовите просто Василем.

– А меня – Стефой, – сказала девушка, протягивая Василю руку.

– Ладно. Теперь буду устраиваться.

У Стефы было в характере свойство, унаследованное от матери, – склонность к хлопотам о порядке, уюте в доме. «Ох и суетливая же ты, – частенько говорил ей Михаил. – Снуешь туда-сюда. Успеешь пол подмести, посиди немного». Сестра обычно не обращала на эти речи внимания, не успокаивалась, пока в квартире не оставалось ни одной пылинки, даже в самых укромных местах.

Так и сейчас – Стефа немедленно забегала, засуетилась.

– Как же вам устраиваться? – ответила она Шостаку. – Ведь все имущество ваше в одном чемоданчике. Ни кровати, ни матраца, ни мебели. Ну да не беда – сейчас уладим дело.

Василь, немного смущенный, не успел опомниться, как она уже собирала принесенную из кладовой раскладную кровать, вытирала пыль на подоконнике, выдвигала из соседней комнаты шкаф для платья и небольшой стол.

– Напрасно беспокоитесь, вам же самим все это нужно, – бормотал Василь.

– Молчите, – командирским тоном ответила девушка. – Купите себе мебель – отдадите эту обратно. Не купите – и так хорошо. Все равно без толка стоит.

Лишь когда долго пустовавшая комната снова приобрела жилой вид, Стефа успокоилась и ушла к себе, добавив на прощанье:

– Если что нужно, – не стесняйтесь, говорите.

«Хорошая девушка, – думал про себя Дрига (это он под фамилией Шостака поселился у Гнатышиных, чтобы иметь возможность лучше следить за квартирой Кундюка), – очень хорошая».

Михаил пришел в этот день с работы раньше обычного, и брат с сестрой позвали к себе нового соседа пить чай.

– Бросьте церемониться, – махнула рукой Стефа в ответ на отказ Василя. – Идемте.

Шостак улыбнулся ее решительному тону и пошел в столовую, где его ждал Михаил.

Брат Стефы был юноша лет двадцати – на два года старше сестры, ниже ее ростом, с характерными резкими чертами лица. Такие лица бывают у рано повзрослевших, рано узнавших горе, рано привыкших преодолевать жизненные препятствия. Но горе не сделало