Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

тридцатом, он вышел в отставку. Рассказывают, что до сорока лет он вел рассеянную жизнь – путешествия, приключения, дуэли. И вот однажды вечером, в доме друга в деревне, он встретил Паулу, дочь графа де Валансэ. Она была очень богата и на редкость хороша собой. Ей едва исполнилось девятнадцать, на двадцать два года моложе его. Он безумно влюбился, а она его просто обожала; вскоре сыграли свадьбу. Тогда-то он и перекупил за бесценок, кажется за десять тысяч франков, развалины Откёра: мечтал восстановить замок и поселиться там с женой. На целых девять месяцев они уединились в старом имении в Анжу, отказываясь с кем-либо встречаться. Время летело незаметно… Потом Паула родила сына и умерла.

Юбер, втиравший белила в наколотый на кальке рисунок, переводя его на ткань, поднял голову; он выглядел очень бледным.

– Вот несчастье, – пробормотал он.

– Говорят, Откёр сам чуть не умер от горя, – продолжала Юбертина. – А через неделю, похоронив жену, он принял обет. Это произошло двадцать лет назад, теперь он стал епископом… Но рассказывают, что все двадцать лет он отказывался видеть сына, рождение которого стоило жизни его матери. Он избавился от ребенка, отдав на воспитание дяде, старому аббату, и не желал даже слышать о мальчике, стремясь забыть о его существовании. Но однажды, когда ему прислали портрет малыша, ему показалось, что он вновь видит покойную жену. После его нашли на полу без сознания, точно его оглушили ударом молота… Но с годами молитва, должно быть, помогла избыть великое горе. Добрый аббат Корниль вчера сказал мне, что недавно монсеньор наконец призвал сына к себе.

Анжелика закончила вышивать розу, такую свежую, что казалось, атлас источает аромат. Она снова устремила мечтательный и задумчивый взгляд в залитое солнцем окно.

– Сын монсеньора… – вполголоса повторила она.

Юбертина заканчивала свой рассказ.

– Кажется, молодой человек божественно красив. Отец хотел, чтобы он стал священником. Но старый аббат воспрепятствовал этому, мальчик вовсе не расположен к духовной карьере… К тому же у него миллионное состояние! Говорят, миллионов пятьдесят! Да, верно, от матери ему досталось пять миллионов, а если на них купили в Париже земельные участки, то сейчас это уже миллионов пятьдесят с лишним. И теперь он богат, как король!

– Богат, как король, красив, как бог, – машинально повторила Анжелика мечтательным голосом.

И механически сняла со станка шпульку с золотой нитью, чтобы начать вышивать на сетке большую лилию. Вытащив нить из зажима, она сделала стежок шелковой ниткой, закрепляя кончик золотой нити у самого края пергаментной подложки, дававшей объем. И, уже взявшись за работу, прошептала:

– О, как бы я хотела…

Она не договорила, настолько смутным было ее желание. Снова воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь тихим пением, доносившимся из церкви. Юбер закончил рисунок, пройдясь кисточкой по намеченным пунктирным линиям; и орнамент проявился на красном шелке белым цветом.

Юбер снова заговорил:

– Как прекрасны были те старые времена! Господа носили одежду, украшенную вышивкой. В Лионе цена на ткани доходила до шестисот ливров за локоть. Если почитать устав и распоряжения по гильдии вышивальщиков, то там сказано, что королевские вышивальщики имеют право реквизировать работников у других мастеров с помощью солдат… А еще у гильдии был герб: на лазурном фоне золотая полоса и три золотых лилии, две вверху и третья в основании… Ах! Какие были прекрасные времена!

Он замолчал, постучал пальцем по ткацкому станку, чтобы удалить пылинки. Затем продолжил:

– В Бомоне до сих пор рассказывают легенду о семействе Откёр, в детстве я часто слышал ее от матери… Страшная чума опустошала город, она унесла уже половину жителей, когда Иоанн Пятый, отстроивший крепость, понял, что Бог послал ему силу для борьбы с чумой. Он шел босиком к больным, опускался перед ними на колени, целовал их в уста, и, как только он касался их со словами «Если угодно Богу, угодно и мне», больные исцелялись. Именно поэтому эти слова стали девизом рода Откёров. С тех пор все они наделены способностью излечивать от чумы… Какие гордые люди! Династия! Монсеньор до того, как посвятил себя вере, звался Иоанном Двенадцатым, и за именем его сына тоже должна следовать цифра, как у короля.

Каждое его слово убаюкивало Анжелику и все больше погружало ее в задумчивость.

– О, как бы я хотела… хотела… – повторяла она.

Держа шпульку, не касаясь золотой нити, она разматывала ее, направляя то вправо, то влево по пергаментной подложке, закрепляя каждый раз шелковым стежком. Большая золотая лилия постепенно расцветала.

– О, как бы я хотела, как бы хотела выйти замуж за принца… Пусть однажды вечером принц, которого я никогда прежде не встречала, придет на закате, возьмет меня за руку и поведет во дворец… И я бы хотела, чтобы он был очень красив и богат, да, самый красивый, самый богатый из всех когда-либо рожденных на земле! И чтобы было слышно, как под моими окнами гарцуют кони, чтобы мне на колени потоком падали драгоценные камни, чтобы золото дождем, золотым ливнем струилось из моих рук, стоит разжать ладони… А еще я бы хотела, чтобы принц безумно любил меня и чтобы сама я любила его до безумия. Мы были бы молоды, чисты и благородны, на веки вечные!

Юбер, оторвавшись от станка, подошел к Анжелике с улыбкой; в то время как Юбертина шутливо погрозила пальцем:

– Вот ведь тщеславная девчонка, ну и аппетиты у тебя! Ишь чего захотела – быть королевой. Конечно, уж лучше мечтать о троне, чем тайком таскать сахар и дерзить, когда тебе делают замечание. Давай продолжай, но на самом деле такие желания от дьявола, это в тебе говорят страсть и гордыня.

Анжелика весело посмотрела на нее:

– Матушка, о чем вы говорите?.. Разве любить красоту и богатство – это плохо? Я полюблю принца, потому что он красив, богат, потому что мне кажется, будто у меня на сердце становится тепло… Вы прекрасно знаете, что деньги меня не интересуют. Что деньги! Знали бы вы, что бы я сделала с этими деньгами, будь у меня их много. Они дождем пролились бы на город, на всех сирых и убогих. Истинное благо, если бы удалось справиться с нищетой! Но прежде всего, я бы наделила богатством вас с отцом. Мне хотелось бы видеть вас в одеждах из парчи, какие носили дамы и сеньоры былых времен.

Юбертина пожала плечами:

– Совсем с ума сошла! Но, дитя мое, ты бедна, ты бесприданница. Как можно мечтать о принце? Ты что, хочешь выйти замуж за человека, который богаче тебя?

– Выйти замуж?.. –