Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

о замке Откёр, с образами донжона средневековой крепости, подпирающего небесный свод, и могущественных правителей былых времен. Гербы витража сияли, как звезды в летней ночи; Анжелике была знакома каждая деталь, она с легкостью читала звучные девизы, ей нередко приходилось вышивать их на гербах. Иоанн V, маркиз Откёр, ходил из дома в дом в городе, опустошенном чумой, целовал в уста умирающих и исцелял их со словами: «Что угодно Богу, угодно и мне». Фелициан III, узнав, что король Филипп Красивый[75] из-за болезни не может совершить паломничество в Палестину, двинулся туда вместо него, босой, со свечой в руке, и за это деяние обрел право на одно из полей Иерусалимского креста. Рассказывали и другие истории, особенно о дамах из замка Откёр, счастливых покойницах. Как гласило предание, в этом роду женщины умирали в расцвете молодости и счастья. Иногда смерть щадила два или три поколения, а затем появлялась вновь и с нежной улыбкой забирала дочь или супругу главы семейства; самой старшей ее жертве едва исполнилось двадцать, и она скончалась в момент высшего любовного блаженства. Лоретта, дочь Рауля I, в вечер обручения со своим двоюродным братом Ришаром, жившим в этом замке, стоя у окна в башне Давида, вдруг увидала своего жениха в окне башни Карла Великого; ей показалось, что он зовет ее, и, когда лунный луч перекинул между ними мостик света, она устремилась на зов. Но, дойдя до середины, оступилась и, соскользнув с луча, упала и разбилась у подножия башен; так что с тех пор каждую ночь, когда луна проглядывает сквозь тучи, невеста по воздуху обходит замок, и белый, невероятно длинный шлейф ее платья с едва слышным шелестом ниспадает на стены. Бальбина, жена Эрве VII, целых шесть месяцев была уверена, что ее супруг погиб на войне; а однажды утром, когда она, как обычно, смотрела на дорогу, стоя на верхней площадке донжона, в путнике, бредущем к замку, вдруг узнала своего мужа. Исполнившись неслыханной радости, Бальбина стремглав кинулась вниз и испустила дух на последней ступени лестницы; и по сей день, едва стемнеет, она вновь спускается с башни, и видно, как мечется среди развалин замка, мелькая то тут, то там, кружит по коридорам и комнатам, тенью скользит за зияющими провалами слепых окон. Все они возвращаются: Изабо, Гудула, Ивонна, Остреберта – все счастливые покойницы, которых возлюбила смерть, лишив их жизни, унеся единым взмахом крыла совсем юных красавиц, в упоении впервые испытанного счастья. И порой в ночи над замком, точно голубиная стая, проносится их белая вереница. Последнюю из этих дам, подарившую сына нынешнему монсеньору, нашли бездыханной перед колыбелью новорожденного: она в изнеможении, добрела до нее, чтобы в прощальный смертный час сжать сына в объятиях, и, прикоснувшись к младенцу, упала замертво, познав счастье быть матерью. Все эти предания не давали покоя Анжелике: она говорила о них так, будто все это случилось вчера; она находила имена Лоретты и Бальбины на старых надгробных плитах, вмурованных в стены капеллы. Так почему бы и ей не умереть юной и счастливой? Герб Откёров сиял, святой оживал, отделяясь от витража, и она возносилась на небеса дуновением поцелуя.

Золотая легенда научила ее и тому, что чудеса могут стать частью повседневной жизни, привычного хода вещей. Они совершаются в самые тяжелые моменты, непрерывно, с чрезвычайной легкостью и в любых ситуациях, множатся, проявляют себя, наводняют жизнь даже без особой необходимости, только ради удовольствия вступить в противоречие с законами природы. Бог и человек существуют рядом. Так Абгар[76], царь Эдессы, пишет Иисусу, а тот отвечает ему. Святой Игнатий[77] получает письма от Девы Марии. Мать и Сын повсеместно появляются в различных обликах и собеседуют с людьми с благостной улыбкой. Святой Этьен[78] при встрече запросто общается с ними. Все девы-мученицы становятся Христовыми невестами, а мученики возносятся на небо, чтобы соединиться с Богородицей. Что касается ангелов и святых, то они всегда сопровождают людей, возникают и исчезают, проходят сквозь стены, являются в снах, вещают с облаков, помогают в рождении и смерти, поддерживают в страданиях, вызволяют из темниц, дают ответы, исполняют поручения. По примеру ангелов творят чудеса и святые. Сильвестр[79] обвязывает пасть дракона шелковой нитью. Земля возвысилась и подняла Илария вровень с другими епископами, хотевшими его унизить, и стала ему престолом. Драгоценный камень падает в потир святого Лупа[80]. Упавшее дерево сокрушает врагов святого Мартина, собака по его слову отпускает пойманного зайца, пожар по его велению тут же затухает. Мария Египетская идет по воде как посуху, пчелы вылетают из уст новорожденного Амвросия[81]. Святые постоянно исцеляют слепоту, парализованные или усохшие конечности, проказу и особенно чуму. Ни один недуг не может противостоять крестному знамению. В толпе святые выделяют страждущих и болящих, дабы мановением руки исцелить всех разом. Смерть побеждена, воскрешения случаются так часто, что становятся обыденностью. И когда испускают дух сами святые, чудеса не только не прекращаются, но даже происходят еще чаще, подобно не вянущим цветам на их могилах. Из ног и главы святого Николая[82] вытекают струи целебного масла. Когда открывают гроб святой Цецилии, оттуда веет ароматом роз. Гроб мученицы Доротеи полон манны небесной. Мощи святых дев и мучеников посрамляют лжецов, заставляют воров вернуть украденное, приносят детей бесплодным женщинам, возвращают здоровье умирающим. Нет больше ничего невозможного, незримое торжествует, и единственным законом является прихоть сверхъестественного. В языческих храмах орудуют жрецы и чародеи, мы видим, как жнет серп в незримой руке, как ползут медные змеи, слышим, как смеются бронзовые истуканы и затягивают песнь волки. Святые тотчас принимают вызов и сокрушают жрецов: освещенные облатки превращаются в живую плоть, иконы Христа мироточат; посохи, воткнутые в землю, начинают цвести, из скал бьют ключи; дерево преклоняется пред Иисусом; и снова вещают отрубленные головы, склеиваются разбитые чаши, дождь обходит храм стороной, затопляя ближние дворцы, одежда отшельников не изнашивается, а каждый год обновляется, как шкуры животных. В Армении гонители сбрасывают в море свинцовые гробы с телами пяти мучеников, и тот, в котором покоятся останки апостола Варфоломея, плывет впереди, а остальные плывут вслед за ним, воздавая ему честь, и эти гробы, выстроившись, как эскадра, медленно по воле ветра направляются по бескрайнему морю к берегам Сицилии.

Анжелика свято верила в чудеса. В своем неведении она воспринимала как чудо восход звезд и цветение обычных фиалок. Ей казалось безумием представлять мир как механизм, управляемый неизменными законами. Столько всего ускользало от нее, она чувствовала