Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

ей на миг привиделся летящий абрис плеч, она тотчас же посмотрела на витраж: тот выглядел сероватым, точно опустевшим, пригашенным в свете полной луны. Анжелика стала замечать, что живая тень удлиняется, приближается к ее окну, становясь выше, смещаясь вдоль церкви меж темными прогалинами в траве. И чем ближе подходила тень, тем сильнее нарастало волнение Анжелики, у нее возникало то тревожное чувство, которое испытываешь, когда кто-то исподтишка смотрит на тебя, но ты не видишь лица. Наверняка там, под листвой, затаилось какое-то живое существо, которое не отрываясь смотрит вверх. Анжелика отчетливо чувствовала на своих руках, на лице отпечаток этих взглядов, долгих, очень нежных, робких; она не отстранялась, потому что они были чистыми, исходящими из зачарованного мира Легенды; ее прежняя тревога сменилась восхитительным замешательством в предвосхищении счастья. И однажды ночью на выбеленной луной земле резкой ясной линией вдруг обозначилась тень – тень скрывавшегося за ивами человека, видеть которого она не могла. Человек стоял неподвижно, и она долго смотрела на неподвижную тень.

С тех пор у Анжелики появилась тайна. Ее голая комната с выбеленными стенами была полна этой тайной. Она часами лежала с закрытыми глазами на своей широкой кровати, казавшейся такой большой по сравнению с ее худеньким телом, но не спала, а представляла ту недвижную тень на земле, высветленной лунным светом. Когда на рассвете она вновь открывала веки, то переводила взгляд с огромного шкафа на старый сундук, с изразцовой печи на маленький туалетный столик, и ей было странно, что она не видит загадочный профиль, который могла бы в точности нарисовать по памяти. И вновь во сне появлялась эта тень, скользнув в комнату по бледному вереску занавесок. Эта тень сопровождала Анжелику и во сне и наяву. Теперь она стала спутницей ее собственной тени, ныне их было две, хотя в снах девушка пребывала одна. И эту свою тайну она не доверила никому, даже Юбертине, хотя раньше ничего от нее не скрывала. Когда Юбертина, удивленная ее прекрасным настроением, спросила о причине, Анжелика, зардевшись, ответила, что ее радует ранняя весна. С утра до вечера радость жужжала в ней, как весенняя муха, опьяненная первыми лучами солнца. Никогда еще вышитые ею ризы не блистали таким великолепием шелка и золота. Юберы, улыбаясь, думали, что у нее просто хорошее настроение. С приближением сумерек радость Анжелики усиливалась, с появлением луны ей хотелось петь, а в заветный час она выходила на балкон и видела тень. И пока луна росла, Анжелика всякий раз видела эту прямую и безмолвную тень, она ничего не знала о ней, не знала, кому та принадлежит. Это была всего лишь тень, видимость, быть может, тот святой, сошедший с витража, а может, ангел, который когда-то любил святую Цецилию, а теперь, в свою очередь, нисходит к ней? Эта догадка вызывала у нее гордость, была приятна, как ласка незримого мира. Потом ею овладевало нетерпение, и она снова начинала ждать.

Полная луна освещала сад Марии. Когда она оказывалась в зените, деревья в накрывавшем их белом сиянии лишались тени и напоминали фонтаны, струящиеся безмолвным светом. Пустырь заливала волна кристально чистого лунного сияния; всепроникающие лучи были настолько яркими, что можно было различить даже тонкий узор ивовых листьев. Казалось, что легчайшее колебание воздуха всколыхнет это озеро света, спящее в царственном спокойствии меж высокими вязами соседних садов и гигантской громадой собора.

Прошло еще два вечера, и на третий Анжелика, выйдя на балкон, почувствовала, как участилось биение сердца. Она увидела, что внизу, в ярком свете, стоит он, обратив к ней лицо. Его тень, как и тени деревьев, съежилась под ногами и исчезла. Остался лишь он один. На таком расстоянии она могла видеть его совершенно отчетливо, как днем: двадцатилетний светловолосый юноша, высокий и стройный. Со своими вьющимися волосами, мягкой бородкой, прямым, несколько крупным носом, возвышенным и кротким взглядом темных глаз, он был похож на святого Георгия или на прекрасного Иисуса. Анжелика тотчас узнала его: она представляла его точно таким, это был он, именно его она и ожидала увидеть. Наконец-то свершилось чудо, и в этом живом видении медленно воплотилось незримое. Он возник из неведомого пространства, из трепета материи, шепота голосов, из переменчивых игр ночных теней – всего, что окутывало ее, и теперь она едва не лишилась чувств. И вот она видела его в двух футах над землей – сверхъестественное пришествие: Анжелику со всех сторон окружили чудеса, плывущие по таинственному лунному озеру. Ему сопутствовали все герои Золотой легенды: святые, чьи посохи начинали цвести, и девы, чьи раны источали млеко. И в светлом полете дев-мучениц бледнели звезды.

Анжелика не сводила с него глаз. Он поднял руки и, широко распахнув, потянулся к ней. Она без страха улыбнулась ему.

V

Раз в три месяца Юбертина устраивала стирку. Это было целое событие. В помощь нанимали матушку Габе. На целых четыре дня можно было забыть о вышивках, и Анжелика с удовольствием стирала и полоскала белье в чистых водах Шеврота, воспринимая это занятие как отдых. Белье кипятили с золой, а потом на тачке через калитку вывозили на пустырь, и там, на свежем воздухе, под палящим солнцем проводили дни напролет.

– Матушка, в этот раз стирка за мной, мне это так нравится!

И хохочущая Анжелика с закатанными по локоть рукавами, размахивая вальком, колотила белье, радуясь здоровому, хоть и нелегкому труду, обрызгивая себя мыльной пеной.

– Руки у меня окрепнут, и это хорошо!

Ручей пересекал пустырь наискосок, сначала медлительно и сонно, а потом разлетался стремительным каскадом на каменистом склоне. Он вытекал из сада епископского дворца через специально проделанный проем под стеной, а на другом краю пустыря, возле особняка Вуанкуров, скрывался под сводчатой аркой, уходя под землю, чтобы вынырнуть метрах в двухстах; он струился по Нижней улице, впадая затем в Линьоль. Так что за бельем следовало хорошенько присматривать, любая упавшая в поток вещица уплывала бесследно.

– Матушка, подожди, подожди!.. Я прижму полотенца тяжелыми камнями. Посмотрим, сможет ли этот воришка-ручей их утащить!

Анжелика опустила камень и вернулась к развалинам старой мельницы, чтобы принести другой, наслаждаясь физическим трудом и усталостью; она ушибла палец, но тут же потрясла рукой в воздухе, утверждая, что ничего страшного.

Днем семьи бедняков, приютившиеся среди этих развалин, отправлялись просить милостыню на дорогах. На пустынном, заброшенном поле с куртинами бледных ив и высокими тополями было восхитительно прохладно, оно поросло сорной травой, доходившей до самых плеч. В соседних садах тихо