Провинциал. Рассказы и повести - Айдар Файзрахманович Сахибзадинов

Но приезжий парень проиграл седовласому потомственному москвичу. И тогда в НИИ пришёл трактор – вырвал в саду чугунные гильзы с якорными цепями, подцепил и разорвал, как бумагу, дубовые двери парадного входа, выдернул рамы окон. А напоследок, месяца через два, когда всё утихло и довольный ректор выходил из отвоёванного здания, щурясь на солнце, – подбежавший юнец с размаху огрел его наискосок рефренной арматурой – сломал лицевую кость, чтобы помнил.

На эти грабли Леонид наступал дважды. Взял в аренду высотку заброшенного завода по обработке драгметаллов. Отшлифовал изнутри и снаружи, будто алмаз. Но и тут его вынудили здание покинуть.

Больше с властями он не связывался.

Нашёл частника с бумагами на литейный цех. Это был одноэтажный корпус величиной со стадион. Устроив межэтажные укрепления, залив их бетоном, сделали корпус четырёхэтажным. В дело шли бартерные материалы, поступающие за рекламу, через три года здание было готово под ключ – с офисами, конференц-залами. Однако комиссия признала здание не легитимным. Причина – этажность, сделанная без согласования. Чудом (а чудо – деньги) удалось бумаги переправить, корпус продали.

На вырученные деньги Леонид купил старое здание возле метро. Наконец у него был собственный офисный корпус в людном месте! Из него он сделал конфетку – шоколадную! Нарастил ещё десять этажей, вентилируемые фасады ему сделали китайцы. Белое, как сахар, здание красовалось у метро на Ленинградском шоссе.

10

Ежегодно Леонид брал в банке деньги, покрывал этот долг за счёт займа из другого банка, так длилось несколько лет, но в кризисном году второй банк отказал в займе, попало под угрозу всё, что он заложил, – пять тысяч гектаров земли в Подмосковье, столичные склады, коттеджи своих подчинённых. Он считал, что имел право заложить эти замки – на постройку шли его материалы, труд рабочих бригад оплачивал он и земля принадлежала тоже ему, – коттеджи считались бонусом за преданность, верную и хорошую работу.

Чтобы как-то крутиться, он начал задерживать зарплату, сначала на месяц, потом на два, потом на годы, выдавал только для покупки необходимого, и тысячи служащих ждали…

Он перестал к тому времени появляться в офисах, куда прежде, отутюженный и шикарный, спускался со шлейфом свиты. Знал, что в глазах каждого сидит бычий вопрос: когда дадут зарплату?

Помня собственные обиды, он начал кидать партнёров, без гроша оставил китайцев, известных жестокими расправами.

«Быть предпринимателем в России, – говорил он, – не имея крыши в верхах, ужасная доля плебея».

Но старые планы не давали покоя. Он расписывал расходы и приобретения, уже беря в расчёт свой будущий обман и зарплаты, которые служащие заработают, а он их не выдаст. И если кто-то из подчинённых продирался к нему с просьбой выдать хоть часть кровного, он, чуть ли не со слезами на глазах, произносил трогательную речь об офигенном развитии холдинга и просил подождать чуть-чуть.

Он знал, что в нижних этажах, где работали простые люди, его постепенно начинают ненавидеть, и невольно из своих помощников перевёл их для себя в разряд быдла.

Отчитывал и руководство:

– Все хотят жить красиво! – жаловался Топоркову на директоров. – Один – за бугром, другой – на служебном столе девок имеет, третий закончил ВГИК и бегает – снимает кино, а работать должен я один! Я хожу в рваных ботинках, вот смотри! – задирал на стол ногу и показывал Топоркову сношенный туфель. – У меня времени нет купить новые! Я один кручу маховик, который вы, десять человек, еле тянете!

– Эти менеджеры, – говорил затем Лидии Светко, – нашли пять фирм, которые платят за рекламу миллионы, снимают свои десять процентов и большего не ищут. А чего им чесаться? Им капает, они купили квартиры в Москве, а в рабочее время смотрят в инете порно, играют в танчики, пишут в службу знакомств.

Они обижаются на меня, а сами кто? Готовы сожрать друг друга за лишнюю копейку, забрать фирму ближнего. Кроме того, они у меня воруют – скидки, что я разрешил, они не дают рекламодателям и кладут себе в карман. Ты разослала им корпоративные адреса руководителей служб, так там большая доля – доносы, а не обмен рабочей информацией, строчат кляузы из дома, а на работе целуются!

Конечно, он смешивал старожилов с новенькими. Первые кормились со старых фирм-гигантов, таких как «Уникма» или «Каширский двор», вдобавок им спускалась реклама сверху, по знакомству от ресепшен.

Но были новенькие, которые привлекали фирмы собственным трудом, однако зарплату не видели. Тогда они тратили силы, чтобы найти фирмы, готовые платить наличными. С этих наличных можно было по внутренним правилам снять себе немного в счёт погашения долга по зарплате. И это стало Леониду во вред: менеджеры отказывались от рекламы законопослушных фирм, оплачивающих услуги только безналом.

Этих денег не хватало не только на питание и одежду, но и на оплату съёмной квартиры. В холдинге работали в основном провинциалы, москвичи не задерживались – через связи устраивались в другие места и там поливали грязью холдинг, рассказывали об обмане, что тираж изданий не соответствует заявленному, и рекламодатели уходили, журнал становился тонким, доход уменьшался.

Кто посмелее, подавали в суд и в последнее время, перед крахом, выигрывали эти суды. Суды предписывали выдать зарплату, но зарплата велась по-чёрному – все проходили по минималке, тогда как зарабатывали в десять раз больше. Но и эти выстраданные копейки истцы не получали – Светко заявляла об очередном банкротстве и регистрировала новое юрлицо.

Нина Григорьевна нашла новый метод отъёма денег – списывание долгов по зарплате. Если менеджер подписал договор по бартеру и запускалась реклама клиента, который должен был оплатить эту услугу строительными вагончиками, а сам не собирался вагончики поставлять, то вместо того чтобы подключить службу безопасности, Нина Григорьевна требовала от менеджера, провинциальной девочки, в одиночку бодаться с другим холдингом и выбивать этот долг, а в случае неуспеха – всю сумму, всё, что эта девочка заработала прежде, вычёркивала.

Возможно, за Лёней началась охота, слишком не слабых игроков он обидел. Но он содержал серьёзную охрану из бывших силовиков. Они вывозили босса на бронированном джипе. Джип вылетал из-за угла здания, от чёрного хода – с рёвом разгонял во дворе курильщиков, как кур. Выстреливал из распахнутых ворот и мчался по проспекту. Если была пробка, сворачивал на второстепенную дорогу, играя в шашки: шоссе – тротуар, шоссе – тротуар, встречка.

Его могли пристрелить в двух местах – за городом, на железнодорожном переезде, когда