Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

Миссис Дейл хорошо знала – уже не один месяц, – что у Бернарда нет никакой надежды. Она не сомневалась (хотя они ни разу между собой этого не обсуждали), что доктору Крофтсу, если тот вновь сделает ее дочери предложение, та не откажет. Из них двоих доктор Крофтс был ей более по сердцу, однако расположение она питала к обоим и не могла не помнить, что с житейской точки зрения один жених очень беден, а другой идеален во всех отношениях. Миссис Дейл не могла сказать этого дочери, более того, знала, что никакие ее слова на дочь не повлияют, и все же не могла избавиться от некоторых сожалений.

– Маменька, я знаю, чего желаешь ты, – сказала Белл.

– Ангел мой, я желаю одного – чтобы ты была счастлива. Да сохранит тебя Бог от участи Лили. Когда я прошу тебя написать кузену ласково, я просто хочу сказать, что, на мой взгляд, его честность заслуживает доброго ответа.

– Я отвечу настолько ласково, насколько смогу, но ты знаешь, что говорит дама в пьесе – как трудно исторгнуть жало из слова «нет».

И Белл ушла прогуляться в одиночестве, затем вернулась и написала письмо. Оно было очень твердым и решительным. Что до словесных ухищрений, которые могли бы «из жалящего, злого слова „нет“ исторгнуть жало», их, боюсь, не было вовсе. «Лучше всего сразу объяснить ему, что я тоже твердо стою на своем», – сказала она себе и в таком расположении ума написала письмо. «Пожалуйста, не позволяй себе думать, будто я говорю это не по-дружески, – добавила она в постскриптуме. – Я знаю твою доброту и сознаю великую ценность того, что отвергаю, однако в таком деле мой долг – сказать тебе простую правду».

Сквайр и миссис Дейл между собой решили, что переезд состоится не раньше первого мая. Когда мистеру Дейлу сообщили, что, по мнению доктора Крофтса, Лили опасно переезжать в марте, он принялся со всем красноречием отговаривать невестку от ее затеи. Он сказал, что никогда не считал дом собственным; там искони жил кто-нибудь из родных, и ни один оллингтонский сквайр не брал за него ренты.

– В этом нет никакого одолжения, ни малейшего, – сказал он, но голос его звучал, как всегда, сурово и резко.

– Это одолжение, великое одолжение и великая щедрость, – ответила миссис Дейл. – И гордость никогда не запрещала мне в нем жить. Но вы не откажетесь нас отпустить, если я скажу, что, на наш взгляд, в Гестуике мы будем счастливее. В этом доме Лили пережила тяжелейший удар, а Белл чувствует, что идет наперекор вашим желаниям, доброта которых ей известна.

– Незачем больше об этом говорить. Если вы останетесь, все еще может уладиться.

Однако миссис Дейл знала, что «все» никогда не уладится, и стояла на своем. По правде говоря, она не посмела бы сказать девочкам, что сдалась на уговоры сквайра. В те самые дни сквайр уговаривался с графом о приданом Лили, и ему было горько, что собственные родные противятся ему, когда он к ним так великодушен. Впрочем, в споре о доме он ничего не сказал ни о Лили, ни о надеждах на ее будущее.

Переезжать должны были первого мая; одна неделя апреля уже миновала. После приведенного выше разговора с миссис Дейл сквайр об этом больше не заговаривал. Ее отказ обидел его и раздосадовал. Он сделал для родственниц все, чего требовал долг, и даже куда больше, а они говорят, что съезжают от него, так как не хотят быть ему обязанными. На самом деле сквайр их не понимал, а они не понимали сквайра. Он держался с ними в строгой, а порой и деспотичной манере, не чувствуя, что его положение дает ему привилегии доброго и близкого друга, но не дает власти отца или мужа. О предполагаемом браке Бернарда он говорил так, будто Белл обязана считаться с его желаниями, и позволил себе сделать внушение миссис Дейл, чего девушки не сумели ему простить.

Однако их самих грядущий переезд тоже не радовал. Близился назначенный срок, и хотя они не находили в себе сил отступиться от своих слов, им почти казалось, что они обходятся со сквайром чуть ли не жестоко. Когда решение принималось, он был с ними суров и строг. С тех пор его смягчило несчастье Лили, а также мысли о грядущем одиночестве после того, как дамы покинут Оллингтон. Ему было больно, что они так с ним поступают, когда он проявляет о них такую заботу. Они тоже это чувствовали, хоть и не ведали, как много он хочет для них сделать. Когда они у камина задумывали свой отъезд, их сердца ожесточились против сквайра и они решили отстоять свою независимость. Теперь, когда пришло время действовать, они уже не испытывали прежней обиды, и это окрашивало их хлопоты некоторой печалью; тем не менее они продолжали начатое.

Кто не знает, как мучительны приготовления к переезду – какое бесконечное число предметов требуется упаковать, как неудобно существовать в разгроме, насколько бедными и убогими кажутся вытащенные пожитки? Нынешние люди, знающие жизнь и располагающие деньгами, научились избегать этой катастрофы и препоручают хлопоты специально нанятым людям. Посуду оставляют в буфетах, книги – на полках, вино – в погребце, занавески – на карнизах, и семья на две недели отправляется в Брайтон. К ее возвращению посуда уже расставлена в новых буфетах, книги – на новых полках, вино – в новом погребце, занавески повешены на новые карнизы, и все устроено в лучшем виде. Однако миссис Дейл и ее дочери не ведали о таком методе переезда. Правда, они попросили деревенского плотника сложить кое-что в сколоченные им ящики, но больше ни от кого, кроме горничной и кухарки, помощи не ждали. Каждой вещи предстояло пройти через руки матери или дочерей, и они так боялись непомерности предстоящей работы, что взялись за нее гораздо раньше, чем требовалось, и вскоре поняли, что им предстоит по меньшей мере неделя тоскливой и несуразной жизни среди коробок, ящиков и разобранной мебели.

Поначалу миссис Дейл и Белл постановили, что Лили ни к чему прикасаться не разрешат. Она слабенькая после болезни, ее надо холить и беречь. Однако эдикт этот вскоре рассыпался. Лили трудилась даже больше матери и сестры. По правде сказать, она почти совсем оправилась от болезни и не позволяла, чтобы с ней обходились как с немощной. Она чувствовала, что лишь постоянная работа спасет ее от мыслей о прошлом, и считала, что чем тяжелее будет эта работа, тем для нее лучше. Вынимая из шкафов книги, складывая