Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

газетах, разве люди не подняли бы шума, разве желающие высказаться активисты не принялись бы строчить бумажные обвинения на обнародованный кем-нибудь адрес? Герман и раньше уверял Рауля, что с изобретением интернета человеческая суть осталась той же; что, вопреки утверждениям гида, она не стала хуже. Так почему же он думал, что его проект с хейтерами – это какой-то социальный прорыв, способный окончательно даровать обществу спокойствие? Чем-то Palladian, конечно, и поможет, эта программа все-таки должна поспособствовать тому, чтобы оградить хоть кого-то от ненужных, бессмысленных нервных потрясений; но ведь настоящая проблема никуда не денется.

Какой смысл просто прикрывать людям рот в интернете, если вся трагедия заключается в том, как некоторые пользователи уже заранее относятся к получаемой ими информации, как обрабатывают ее? Заранее хотят увидеть в человеке что-то плохое, а увидев – останавливаются на этом и объявляют всю его сущность отвратной и потому достойной какой-нибудь ужасной участи. И вот опять в нем проснулось чувство, что он что-то упустил. Что весь последний год он боролся с тенью вместо того, чтобы обратить свой взор на реального противника.

И ведь действительно – Рауль на протяжении долгого времени выходил в интернет лишь изредка; он явно далеко не один такой. В мире множество людей, которые в силу обстоятельств, профессий, интересов не имеют возможности или потребности пользоваться им ежедневно. И что же – все они защищены от несправедливых нападок? Вовсе нет. Так почему же Герман холил и лелеял свой проект так, будто в нем сидела непоколебимая уверенность в том, что интернет непременно играет важную роль в жизни каждого человека на земле; нет, он и в самом деле был в этом уверен! Как же он ошибался! Как только мог он мыслить настолько узко…

Герман суетливо полез в рюкзак за блокнотом. Раскрыв его, он принялся набрасывать на бумаге лезшие ему в последние минуты в голову мысли. Одна строчка цеплялась за другую, и пока он писал, его посещали все новые и новые соображения, заставлявшие приходить к удивительным для самого себя выводам. С одной стороны, они окончательно расстраивали его; но с другой – сулили интересные, полезные, нужные перемены.

– А он неплохой актер, да? – лениво вымолвил вдруг Антон. К этому моменту он уже убрал от лица смартфон и просто сидел, скучающе развалившись в углу. Поймав недоумевающий взгляд Германа, блондин добавил: – Ты же не поверил всей этой чепухе? Он так складно ее преподнес. Явно не раз репетировал.

Некоторое время Герман молчал. Антон сбил его своим замечанием с мысли; взглянув на недописанное слово, он с напряженным вздохом закрыл блокнот и убрал его обратно в рюкзак. Повернувшись затем к Антону, он недовольно спросил:

– Почему вы ему не верите? Почему вы вбили себе в голову, что Рауль врет, и упорно твердите об этом, не принимая во внимание ни то, что все его подлинные чувства можно было прочесть по лицу, ни сам рассказ, весьма логичный и убедительный?

– Вот дубина, – усмехнулся Антон. – Потому что все факты подтверждают, что…

– Во-первых, не факты, а домыслы, – резко перебил его Герман. – Во-вторых – сомневаюсь, что вы так уж со всеми успели ознакомиться. В-третьих – да, пусть их много; но большинство тоже может ошибаться…

– Ну, по статистике, если он один против тысяч – значит, это с ним что-то не так, – в свою очередь не дав Герману договорить, Антон безразлично пожал плечами.

– По какой еще статистике?

– По той, что из математики. Знаешь такую? – осклабился Антон. Герман резко выпрямился.

– Здесь речь идет о людях! Человеческий фактор – это не какой-то простой символ в математическом уравнении, где все однозначно…

– Ты только зря напрягаешься. Оно понятно, он твой друг; но защищать с пеной у рта точку зрения, ошибочность которой очевидна всем вокруг, может только какой-нибудь слабоумный, – упрямо сказал Антон. Скрестив руки на груди, он прибавил: – Хорошо, что я докопался до правды, а то тоже слепо доверился бы ему и не был бы сейчас начеку…

– До какой правды? – вскричал Герман. – Вы докопались лишь до лжи! Вы докопались до лжи и сами пали ее жертвой! Я одного только сейчас не понимаю. Зачем вам вообще понадобилось рыться в частной жизни постороннего человека?

– Имеешь в виду, зачем я его прогуглил? – нагло уточнил Антон. – Я это уже говорил. Как минимум для того, чтобы удостовериться, что нас не ведет какой-нибудь хвастун-пустослов.

– Но вся информация есть на сайте; она достоверна. Если верить вашим словам, то вы даже успели созвониться с компанией, где вам подтвердили ее достоверность! Почему вы решили искать еще и еще, будто заранее руководствовались желанием найти какую-то грязь?..

– Да потому, что его слова не совсем вязались с написанным на сайте. А это интересно. Ну а в итоге оно, видишь, вон как вообще вышло! Я подозревал, – Антон хмыкнул, – что, когда выведу этого проходимца на чистую воду, это будет то еще представление; но, признаться, шоу превзошло все ожидания.

– Шоу? Вы сделали это ради… шоу? – слабым голосом переспросил Герман. – Копаться в трагическом прошлом человека, сталкивать его с ним носом, вновь заставлять проходить через все это… ради шоу?

– Ну да. – Антон равнодушно пожал плечами. – Хлеба и зрелищ, как говорится.

Некоторое время Герман молчал, уставившись на Антона неверящими, немигающими глазами, как загипнотизированный.

– Ты ужасный человек, – изрек он наконец. Ему надоело держать вежливую дистанцию.

– Так он сам виноват, – вновь пожал плечами Антон. – Решился на преступление, так пусть теперь получает по заслугам и терпит, если до скончания века ему будут всё это припоминать, – имеем полное право. Кстати, интересно, почему его все-таки не судили…

– Да ведь Рауль никого не убивал! – в исступлении воскликнул Герман. – Почему ты не хочешь этого понять?!

К его изумлению, в ответ на эти его слова последовало нечто совершенно неожиданное. Ни с того ни с сего Антон залился смехом. Герман с недоумением и отвращением глядел на него, выжидая подходящий момент, чтобы потребовать объяснений, но вскоре перешедший на легкое хихиканье Антон заговорил сам:

– А ведь мы спорили на тебя. Спорили, что я доведу тебя до бешенства. Тебе многого не надо – скажи пару фраз, и ты взмываешь куропаткой.

– Что?.. – тихо переспросил Герман, не готовый к такому резкому переходу.

– Да спор, – кисло ухмыльнулся Антон. – Из-за которого я здесь. Предложил вывести тебя из себя, чтобы было, вот как сейчас. Вот чего бы тебе вчера так не возмущаться?

– Спор, значит? – холодно уточнил Герман. – Я догадывался. Но для чего? Тоже для шоу?

– Что-то вроде того.

– И ты проиграл.