Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Герман сухо кивнул и стиснул зубы, прежде чем сказать:

– То есть, по твоей логике, раз человека вроде бы легко довести до ручки, то можно из этого сделать шоу на потеху друзьям или начальству? Так ты думал? А то, что, решившись на такое, ты повел себя, как полный придурок – это в твою голову не приходило?

Антон поднял было брови в бескрайнем удивлении, но сразу же вслед за этим сощурился и зловредно рассмеялся:

– Какие выражения пошли! Надо же! А ведь не далее как пару часов назад ты так за меня распереживался!

– Да пошел ты! – сквозь зубы бросил Герман и отвел взгляд, будто в надежде, что если говорящий исчезнет из его поля зрения, то он исчезнет и на самом деле.

– Нет, правда, тебя видеть надо было. «Если что, я сам вас дотащу…» Ха-ха! Может, с ложечки меня еще покормишь?

– Ты больше для меня не существуешь. Понял? Что бы ни происходило, даже если тебя наизнанку будет выворачивать, не то что воды – я даже руки тебе не подам.

– Что… может, еще и бойкот мне объявишь? – Губы Антона растянулись в нахальной улыбке.

Герман промолчал. Как бы это ни выглядело после вопроса собеседника, он понимал, что отвечать больше не было никакого смысла. Однако вместе с тем ему казалось, что его затягивает в какую-то вязкую трясину. Действительно, Антон уже никак не мог успокоиться:

– Смешно. Взрослый человек, а ведет себя, как в детском саду. «Ты мне больше не друг, забирай свои игрушки!» – причмокивая, засюсюкал он, передразнивая детский голос. – Тебе бы поработать над своим восприятием действительности, а то ты и шуток не понимаешь, и адекватно реагировать на происходящее не можешь.

Герман сжал зубы.

– Да, вчера ты уже показал свое умение отмалчиваться. Спасибо тебе за это, – с сарказмом продолжал Антон.

«Как это у него получается переворачивать все так, будто я еще и виноват в том, что не отреагировал на вчерашний шквал его оскорблений?» – подумал Герман, всеми силами стараясь сдерживать вскипающий с каждым мгновением гнев. Уже сам звук голоса Антона становился для него омерзительным.

– Если бы не ты, не пришлось бы мне тащиться сюда и проходить через все эти отвратительные испытания. Мне кажется, я заслужил какого-нибудь развлечения – как думаешь?

Герман не понял, что таил в себе последний вопрос, однако у него не было желания ни разбираться в сказанном, ни смотреть на говорившего вообще. Слушать этот неиссякаемый монолог было невыносимо; наученного горьким опытом прошлого вечера Германа не в последнюю очередь тяготило понимание, что Антон мог продолжать так довольно долго. Какими же длинными выдались эти сутки!

Не успел Герман об этом подумать, как с удивлением осознал, что Антон замолк; следом же до его ушей донесся подозрительный звук расстегиваемой молнии. Он тут же повернул голову в том направлении, откуда он исходил, и заметил, что Антон с самым безмятежным видом принялся рыться в его рюкзаке. В его, Германа, вещах. От такой наглости он остолбенел, приоткрыв рот. Антон тем временем распахнул его блокнот и принялся вслух зачитывать последние записи с легкой иронией, все больше и больше переходившей в сарказм по мере чтения:

«С Palladian моя работа не заканчивается – она только начинается. Я учел не все; когда-то казалось, что борьба с хейтерами посредством создания фильтра – это единственно возможный выход из проблемы ненависти в интернете, который поможет обществу продвинуться, и я уже успел расслабиться, считая дело сделанным, считая, что ничего лучше того, что я и моя команда создали, придумать для решения этого вопроса нереально. Но все не так. Это не выход из проблемы – это уход от нее, оставляющий общество в прежней точке. Разве же в истории никогда не было необоснованной, губительной критики, растаптывавшей порой ни в чем не повинных людей? Разумеется, была; и это явление никак не было связано с тем, успел ли кто-то уже изобрести телевизор, или же приходилось распространять свое „фи“ с помощью памфлетов, а то и посредством припрятанных в рукавах камней…»

– Прекрасные строки, – с издевкой усмехнулся Антон. – Проза уровня какого-нибудь Шекспира. Точка – знаешь такой знак препинания?

Герман слышал собственные слова из уст Антона и не мог понять, что ему делать. Ошеломление, смешавшееся с бурлившей, поднимавшейся, готовой вот-вот начать переливаться через край яростью, сковало его. Он только и мог водить широко раскрытыми, отказывавшимися верить происходящему глазами по лицу Антона, который тем временем продолжал озорным тоном декламировать:

«…Казалось бы, какой здесь может быть выход? И есть ли он? Сейчас мне кажется, что я прозреваю. После возвращения – обдумать. Мировоззрение, отношение к окружающему миру начинают формироваться в детстве, и к моменту выпуска из школы характеры большинства уже определены – так? Надо не упустить время… Надо вдуматься в систему образования… Помочь ее улучшению, создать специальные программы, доступные для каждого ребенка… Да, я считаю теперь своим долгом заняться именно этим вопросом, как окончу работу над Palladian. Конечно же, через интернет… Какие-то программы… Хотя… Нужна более совершенная система образования. Общедоступная. Общая, международная, не основанная на каких-либо идеологических позициях, а просто человечная – возможно, впоследствии это даже помогло бы избежать конфликтов на мировой арене…»

Антон крякнул от переполнившего его веселья.

«Надо разработать систему, которая будет доносить до детей самое важное, а именно: как научиться решать за себя, а не верить всему, что говорят другие – пускай большинство. Насколько важно относиться к другим с уважением – не формальным, а искренним, и как поступать, если ответного уважения вдруг не получаешь. Насколько важно – чтобы совесть была чиста. Где кончается личная свобода и начинается свобода другого… Как важно – быть вдумчивым: вдумываться в то, как мысли и поступки отражаются на тебе самом, на других существах, на нашей планете… Ведь вот в чем проблема – выдаваемый по окончании школы документ подтверждает, что готовящийся вот-вот стать полноправным членом общества человек знает какие-то сухие факты из той же математики или биологии – но о том самом обществе он не знает практически ничего. (Не каждый родитель знает и сам!) Как правильно вести себя с другими людьми? Насколько необходимо самообучение в наш цифровой век и как правильно подойти к этому процессу? Отсюда – насколько важно уметь перепроверять и не заходить из гнилого любопытства столь далеко, что это начинает вредить другим; отсюда же – как перенаправить потраченную на бессмысленную зависть энергию на поиск решений того, как улучшить собственную жизнь без ущерба для других;