Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– А у тебя, Аллочка, что за печаль? Что тебе мешает спать?

– Здрасьте, – передразнила она. – Как же, жди, так я сейчас всё и расскажу.

Чтобы скрыть своё смущение, я небрежно перебросила через плечо полотенце и сказала:

– Мерси.

На берегу я принялась искать глазами Мин Ин. Я, конечно, придумала, что она ушла в город. Куда же на самом деле исчезла Мин Ин? Кругом безлюдно. Купающихся тоже не видно. «Может быть, она уплыла к утёсу?» – подумала я и, приложив ладонь к глазам, начала вглядываться в даль. На поверхности моря мелькали лишь мелкие волны, да над морем летали чайки.

Я быстро окунулась в воду и поспешила домой пере-одеться, затем побежала в столовую.

Мирза поторапливал нас, истошно сигналя. Я, не допив чая, побежала в общежитие. Сегодня я была дежурной по комнате. Мне надо было её запереть.

Замок в дверях нашей комнаты с норовом. Если закроешь его, так он не открывается, если уж откроешь, так не закрывается. Мы прозвали его «горе-техникой». Аллочка в шутку говорит, что пока мы не освоим эту технику, нам не выдадут дипломы инженеров. Комендант, невзирая на нашу ругань, не даёт новый замок, говорит, что ещё не истёк срок эксплуатации старого.

И вот, в то время как я мучилась с этим капризным замком, ко мне подбежал Вася Дубровин. Он был встревожен.

– Рамзия, где Мин Ин? – спросил он меня. – Мы с ней условились вместе пойти на буровую. Я жду её уже полчаса…

– Она давно ушла, вы, наверное, разминулись, – сказала я и со злостью повернула ключ в замке. Тут произошло чудо: замок без упрямства закрылся.

– Вася, – сказала я, облегчённо вздохнув. – Мне надо с тобой очень серьёзно поговорить. Приготовься. Боюсь, что тебе крепко достанется.

Вася, кажется, понял, о чём я хотела говорить. Он, блеснув белыми зубами, виновато улыбнулся:

– Ладно, достанется так достанется, но сейчас надо спешить. Вон автобус трогается и тебе машут рукой.

По дороге на буровую я всё думала о Васе: серьёзный парень, а как нехорошо поступил. Для чего ему нужно было будоражить девичье сердце? Мин Ин ведь не Аллочка. Что будет с Мин Ин, если он охладеет к ней, как охладел к Аллочке? Она ведь, как дитя, верит в чистоту помыслов и намерений людей. Такие не переносят обмана.

На буровой, занятая обычной работой, я не имела времени думать об этом. Но когда вернулась с работы и вышла на берег, мысли о подруге снова завладели мной.

«Надо повидать Мин Ин, – размышляла я. – Встретились они с Васей, говорили ли?»

Девушки из группы Мин Ин купались. Я подошла к Лене, загоравшей на песке, и спросила:

– Ты не видела Мин Ин?

– Не нанималась присматривать за ней, – сухо ответила Лена и отвернулась.

– Ой, Лена, какая у тебя душа мелкая, – вырвалось у меня, и, чтобы не сказать более обидные слова, я отошла от неё.

Другие девушки тоже не знали, где Мин Ин. Она совсем не была на буровой. Васю видели. Он чем-то был встревожен. Затем куда-то исчез.

В это время в камнях нашли пёстрый халат Мин Ин.

– Раз халат здесь, значит уплыла на утёс, – сказал кто-то.

Я поглядела на море. Оно, как бы кичась своим величием, широко раскинулось, сверкая на солнце и лениво раскачивая волны. Никого не было видно.

Не раздумывая, я кинулась в воду и поплыла к скале. Никто не обратил на меня внимания, – ведь мне не впервой плыть туда.

Обычно я плавала не торопясь, часто отдыхала лёжа на спине и глядя в небо. Как плыла в этот раз – не помню. Доплыв до утёса, я выбралась из воды и во весь голос закричала:

– Мин Ин!

Но в ответ услышала лишь эхо собственного голоса. Отдыхавшая на скале седая чайка, лениво взмахнув крыльями, полетела наискосок к берегу.

Обдирая ноги об острые камни, я спустилась вниз и поплыла вокруг утёса. Посмотрела на подводные камни, возле которых тогда нырнула со скалы Мин Ин. Вдруг у меня ослабли мускулы. Я еле выкарабкалась на камни и, закрыв лицо руками, зарыдала.

Моё сердце объял страх. Я испугалась моря. Как будто оно, медленно покачиваясь, говорило: «Может быть, и ты хочешь в мои объятья?»

Некоторое время, не зная что делать, я сидела одна на скале. Пробовала даже кричать «Лодку!», но разве мой голос услышат!

Наконец, преодолев страх, влезла в воду и поплыла. Я давала себе сто тысяч клятв никогда не заплывать далеко. Кое-как добралась до берега. Когда же, наконец, ступила на землю, в моём лице, кажется, не было ни кровинки.

Аллочка, испугавшись, спросила:

– Что случилось с тобой?

– Мимо меня проплыла акула, – ответила я, чтобы не слышать дальнейших её вопросов.

Этого оказалось вполне достаточно для Аллочки, любительницы сенсаций. Она крикнула на всю окрестность:

– Девушки, Рамзия видела акулу! Быстрее выходите из воды! – и побежала по берегу.

Я догнала её и спросила, не видела ли она Мин Ин.

– Она в библиотеке, – на ходу бросила Аллочка.

Ещё несколько минут я посидела на песке, чтобы прийти в себя. Потом надела свой халат, халат Мин Ин перекинула через руку и пошла в библиотеку.

Пришла туда, гляжу, а там в уголке и на самом деле сидит Мин Ин. Одной рукой перелистывает книжку, а второй быстро-быстро пишет. Лицо суровое, сосредоточенное, можно подумать, что она пишет судебный приговор.

Мин Ин увидела меня и покраснела. Я подошла к ней и строго спросила:

– Где ты пропадала?

– Убежала от Васи, – сказала она тихо, – чтобы не встретиться с ним, с раннего утра ушла в Маштагу. Сейчас пишу отчёт.

В Маштаге размещалась контора бурения. Мы там брали необходимые материалы для курсового проекта.

– А почему твой халат остался на берегу? – спросила я.

Мин Ин застенчиво улыбнулась.

– Вернувшись из Маштаги, я пошла купаться, – сказала она потупив взор. – Смотрю, по берегу идёт Вася. Если надену халат, решила я, он меня сразу узнает и подойдёт. И убежала в одном купальном костюме…

Когда я услышала это признанье, мне захотелось и смеяться, и ругаться. Хорошо, что я не разрыдалась возле дверей и сгоряча не рассказала Мин Ин о своих переживаниях на скале. В каком глупом и смешном положении оказалась бы я!

– Ты всегда будешь убегать от Васи в купальном костюме? – спросила я, чтобы скрыть свои чувства.

– Не знаю, – ответила она удивительно спокойно и просто.

Меня поражала находившая на неё временами наивность. Как будто рядом с умной, серьёзной,