Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Вася меня не перебивал, слушал молча. Я продолжала.

– Пока вы студенты, вы вместе. А потом? Ты хочешь её оставить у нас, в Советском Союзе? Но она здесь, вдали от родины, иссохнет от тоски. К тому же я не верю, что она согласится остаться здесь. Она очень серьёзно относится к своему долгу перед родиной. Не такая Мин Ин девушка, чтобы личное счастье ставить выше интересов своей страны. Мин Ин мечтает поехать работать в Китай.

– Знаю, – тихо произнёс Вася.

– Тогда почему же ты взбудоражил сердце Мин Ин? Когда речь идёт о любви, девушки теряют разум. Они не задумываются о последствиях. Ну и пусть девушки не задумываются! Но ты – ты мужчина, комсомолец, не должен был поступать так легкомысленно!

Вася вдруг расхохотался.

– Над чем смеёшься? – спросила я недоумевая.

– Эх, Рамзия, – сказал Вася, перестав смеяться. – Если бы любовь подчинялась рассудку… Нет, Рамзия, безрассудную, но горячую любовь я предпочитаю чувству, построенному на холодном расчёте. Любовь с оглядкой назад бывает расчётливой, а любовь, которая смотрит вперёд, летит вниз головой… По-моему, так. По-моему, если между Мин Ин и мной будет настоящая любовь, все вопросы, о которых ты говорила, будут решены положительно…

Я была удовлетворена ответом Васи и в душе обрадовалась за Мин Ин. Но я не раскаивалась и в своих словах, сказанных Васе. Я думала, что я правильно выполнила свой дружеский долг. Как не боится дождя живой цветок, так не боится испытаний настоящая любовь. Наоборот, чем серьёзнее испытание, тем благополучнее будет её исход, – рассуждала я про себя.

Разговаривая, мы с Васей ушли далеко от дома. Повернули обратно. От моря веяло теплом. Вдали виднелись огни пароходов. Откуда-то сверху лились мягкие, как морской воздух, звуки музыки. Кажется, на даче, что стояла на зелёной вершине утёса, играли на пианино.

– Рамзия, у меня есть вопрос к тебе, – проговорил Вася, глядя на свои ноги. – О Чжан Шуне… Мин Ин всё не даёт мне ответа… Я сомневаюсь… Может быть, между ними на самом деле что-нибудь есть? Ты ведь всегда с Мин Ин, вы близкие подруги… Наверное, между вами был разговор на эту тему?

– Ну, Вася, этого я тебе сказать не могу…

– Секрет! – Вася глубоко вздохнул. – Что же, от сильного желания узнать этот секрет мне биться головой о камень? Если бы я знал, что Мин Ин любит меня…

– Не торопись, узнаешь.

– Правда? – Вася поймал меня на слове. – Скажи лишь одно слово: я могу надеяться?

– Ты только пойми: на Мин Ин не надо обижаться! Постарайся понять её, – сказала я, не давая прямого ответа. – Может быть…

– Что – может быть?

– Может быть, – я краешком глаза взглянула на Васю, – твоё сердце ещё охладеет к Мин Ин.

– Не шути, Рамзия.

– Ведь такое уже было с тобой, Вася. Зачем ты скрываешь?

– Когда, где? – разгорячился Вася. Он готов был вспыхнуть, но я не пожалела его.

– Разве ты забыл, как охладело твоё сердце к Аллочке?

По-моему, я хлестала Васю бичом. Но он не отстранялся от моих ударов.

– Разве Аллочка хуже кого-нибудь другого? Разве она такая девушка, что её не может любить парень? – продолжала я растравлять его раны.

Вася долго молчал, а затем проговорил:

– Ничего плохого об Аллочке я сказать не могу. Но я не любил её так безумно, как люблю Мин Ин. Поэтому…

Вдруг замолкла звучавшая вокруг нас музыка и сразу стало как-то грустно. Мы оба замолчали. Всё, что надо было сказать, было уже сказано.

Мы подошли к женскому общежитию. Дубровин торопливо простился со мной и ушёл. Но ещё не успели затихнуть его шаги, откуда-то выбежала Мин Ин и повисла на моей шее.

– Что сказал Вася? – спросила она шёпотом.

С Мин Ин я уже не могла разговаривать холодно и спокойно. С радостью я передала ей ответы Васи и добавила от себя:

– Ты, друг мой, должна быть счастлива.

– Он так и сказал, что предпочитает любовь, которая летит вниз головой? – улыбаясь спросила меня Мин Ин. – Рамзия, ты ему ведь не рассказывала, как я тогда… ну, как я… прыгнула со скалы…

– Нет, Минаша, не рассказывала.

– Значит, он сам узнал!

Мин Ин прижалась щекой к моей щеке.

– Он расспрашивал про Чжан Шуня, – сказала я, обняв рукой её плечи.

– Что? – Мин Ин насторожилась. – Ревнует?

– Ещё как ревнует-то!

– Глупый!

Тут послышались голоса приближающихся людей. Мин Ин метнулась к крыльцу и убежала в дом.

Оказывается, нас искали китайские парни. Я разговорилась с ними. Пан Чан начал рассказывать смешной анекдот. Все мы долго смеялись. Затем Пан Чан с Ли Си, поклонившись, простились и ушли, а Чжан Шунь на несколько минут задержался возле меня и заявил:

– Передай Мин Ин, что я всё равно не уступлю её Васе. Вася пусть любит Аллочку или Лену. Они на него заглядываются… А Мин Ин – моя!

«Твоя… Ах, бедный Чжан!» – подумала я про себя.

XXII

Бывает и так: ты врываешься к своим товарищам, чтобы поделиться с ними своей безмерной радостью, а они в эти минуты переживают глубокое горе. И тогда твоя радость тускнеет и гаснет, как свечка.

Наконец-то наша вахта дошла до нефтяного пласта и… вверх ударил мощный фонтан. Это было незабываемое зрелище. Но странно, прошло несколько минут, и уже не удивление и не восторг, а другое чувство завладело моим сердцем. Это была радость от сознания своей победы, торжество труда дружного коллектива, завоевавшего подземное царство. Своими глазами я увидела, как все – от молодых рабочих, вроде Арона, чья трудовая деятельность только начиналась, до стариков, подобных Музаффару-уста, – все как один радовались трудом завоёванной победе. Эта радость, не очень-то богатая на внешние проявления, была глубока, серьёзна. Она видна была и в том, как, еле заметно улыбаясь, Музаффар-уста толстыми пальцами медленно покручивал кончики седых усов, и в улыбке светло-голубых глаз помбура Колосова, и в возбуждённом голосе Арона.

Когда я вернулась домой, чтобы поделиться всем, что сегодня случилось, со своими подругами, ко мне подбежала Аллочка и сообщила:

– Рамзия, ты слышала, что с Васей Дубровиным произошло несчастье?

Аллочка была сильно взволнована, но старалась скрыть своё волнение.

Я бессильно опустилась на стул. В течение нескольких минут я не могла ни говорить, ни спрашивать.

– В их скважине неожиданно ударил газовый фонтан, – начала рассказывать Аллочка, устремив на меня широко раскрытые глаза. –